Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Воспитательный процесс был завершен. BAD багаж был… ребрендирован. Он всё ещё был неликвидом, но теперь у этого неликвида было право подписи.

— А теперь, — Маша повернулась к Доротее, которая стояла в углу, бледная, как просроченный кефир. — Вперед к Миниху через служебный вход и чтоб ни одна живая душа…..

ГЛАВА 8.СЛИЯНИЕ И ПОГЛОЩЕНИЕ: НОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ С ГЛАВПОЖБЕЗОПАСНОСТИ

Миних.

В два часа ночи Зимний дворец погружался в ту особенную, липкую и тревожную тишину, которая в Люберцах обычно предшествовала внезапному визиту ОБЭП или ночной инвентаризации с выявлением тотальной недостачи. Толстые стены не спасали от сырости; она ползла из подвалов, просачивалась сквозь гнилой паркет и оседала холодной росой на позолоченных канделябрах.

Антон Ульрих давно спал в соседней комнате, похрапывая с монотонностью неисправного холодильника в подсобке. Маша сидела за массивным бюро из карельской березы, перед единственной горящей свечой, и механически чертила на клочке пергамента привычную схему: «Доходы — Расходы — Затраты на персонал — Риски». В графе «Риски» жирным шрифтом было выведено одно слово: «БИРОН».

Скрежет за тяжелым гобеленом, изображавшим охоту на какого-то несчастного вепря, заставил её отложить перо. Тайня дверь, о которой знала только старая дворцовая прислуга, со скрипом приоткрылась. Сначала из щели повеяло кислой капустой и сырым кирпичом, а затем в комнату буквально ввалилась Менгден. Фрейлина была перемазана паутиной, траурный креп на её юбке был разорван, но в глазах горел дикий, почти истерический восторг успешно выполненной миссии тайного покупателя.

— Пришел, — одними губами выдохнула Доротея, прислоняясь к стене, чтобы отдышаться. — Через винные погреба провела. Караул на черной лестнице пьян, я им бутылку рома от кухни презентовала… Списала на расходы по поминкам.

— Молодец. Освоила основы неаккуратного бюджетирования, — хмыкнула Маша, одергивая свое темное шерстяное платье. В эту ночь она принципиально отказалась от парадного корсета, нацепив то, в чем можно было свободно дышать и, если придется, быстро бегать. — Веди.

Из темноты потайного прохода шагнул человек. Если Бирон напоминал лощеного регионального менеджера в дорогом костюме, то Бурхард Христофорович Миних выглядел как начальник службы безопасности крупного холдинга, прошедший две чеченские кампании и девяностые, которому уже три года не платили премию, но требовали, чтобы объекты охранялись идеально.

Высокий, сутулый, в потертом стровом мундире без пафосных орденских лент, старый фельдмаршал замер посреди роскошного кабинета. От него пахло дождем, табаком, оружейным маслом и старой, въевшейся в кожу солдатской усталостью. Его тяжелый, колючий взгляд из-под седых бровей мгновенно ощупал комнату, зафиксировал две двери, окно и остановился на Маше. В этом взгляде не было ни капли придворного подобострастия. Так смотрит опытный ревизор на молодого кассира, подозревая, что сейчас ему начнут плакаться в жилетку и рассказывать сказки про сломавшийся кассовый аппарат.

— Ваше Императорское Высочество, — Миних отвесил короткий, сухой поклон, похожий на кивок. — Вы рисковали жизнью моей и своей, вытаскивая меня через кухни. Если ищейки Тайной канцелярии…

— Ищейки Тайной канцелярии сейчас отрабатывают зарплату в парадных коридорах, Бурхард Христофорович, — спокойно перебила его Маша, не поднимаясь со стула. Она жестом указала на кресло напротив. — Садитесь. Ночь короткая, а нам нужно обсудить условия слияния и поглощения.

Миних нахмурился, явно споткнувшись о незнакомые термины, но в кресло сел. Шпага его при этом звякнула о ножку стола с сухим, предупреждающим звуком.

— Я слушаю вас, сударыня. Принц Антон Ульрих передал мне… странную записку. Он пишет, что династия в опасности. Но герцог Курляндский — законный регент. Его назначила покойная государыня. У него в руках Сенат, казна и гвардия. Что можете предложить вы, кроме слез и жалоб?

Маша подалась вперед, опершись локтями о стол. Все манеры «скучающей брауншвейгской принцессы» были отброшены, как пустая тара.

— Давайте без лирических отступлений про законность, фельдмаршал. Мы оба знаем, что завещание государыни — это филькина грамота, написанная под давлением. Бирон — это рейдер. Человек со стороны, который обманным путем захватил контрольный пакет акций империи и теперь пытается ликвидировать законных собственников в моем лице и в лице моего сына Ивана.

Миних чуть прищурился. Его седые усы дернулись. — Вы говорите удивительными словами, Анна Леопольдовна. Кто вас этому научил? «Акции», «рейдер»… Но суть я улавливаю. Допустим, он узурпатор. Но он сидит на товарных потоках и контролирует охрану. А вы?

— А я предлагаю вам генеральный подряд, — жестко сказала Маша. — Без посредников. В лоб.

Она придвинула к нему пергамент, подписанный Антоном Ульрихом несколько часов назад. Миних достал из кармана тяжелые очки в роговой оправе, водрузил их на переносицу и начал читать. Маша наблюдала, как меняется его лицо: от скептической ухмылки до напряженного, хищного внимания.

— Первый министр… Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами… — пробормотал старик, водя пальцем по строчкам. — Полная автономия в военных делах.

— Именно, — подтвердила Маша. — Наш нынешний «генеральный директор» Бирон держит вас за дурака. Он забрал себе всю выручку, а вам оставил только черновую работу и надзор со стороны своих цепных псов. Я же предлагаю вам честную франшизу. Вы обеспечиваете силовое прикрытие акции, ликвидируете угрозу со стороны Бирона и получаете полный контроль над армейским бюджетом и внешней политикой. Никаких урезок, никакого вмешательства в ваши кадровая решения. Ваша «арматура» — наша легальность.

Миних снял очки, бросил их на стол и в упор посмотрел на Машу. В его глазах исчезло снисхождение. Теперь перед ним сидела не заплаканная немка, а жесткий переговорщик, точно знающий цену своего предложения.

— Заманиваете, сударыня? — сипло спросил он. — Бирон тоже обещал мне золотые горы под Очаковом. А когда мы взяли крепость, он забрал все лавры себе, сказав, что я потратил слишком много пороха и людей. Где гарантии, что, получив трон для сына, вы не сведете баланс не в мою пользу? Что мешает вам завтра сдать меня Тайной канцелярии, чтобы выторговать у Бирона увеличение своего личного содержания?

Маша усмехнулась. В Люберцах такой вопрос задавал каждый поставщик, когда речь заходила об отсрочке платежа на сорок пять дней.

— Потому что в бизнесе, Бурхард Христофорович, репутация — это всё. Если я кину главу службы безопасности во время рейдерского захвата, на следующий день моя контора обанкротится, а я поеду осваивать мерчандайзинг в Туруханск. У нас с вами взаимодополняющие дефициты: у меня есть бренд и законный наследник, но нет грузчиков с ружьями. У вас есть авторитет среди