Афанасьев Александр Афанасьев Александр - Время героев ч3 нов. вариант

Как же мало порой надо, чтобы история мира пошла по совсем другому пути. Только подтолкни…

Она родила сына, в свидетельство о рождении ничего не вписала. Мальчик с самого начала рос в североамериканской среде, более того — в среде неоконсерваторов. На самых верхах, явно приложил руку к воспитанию, хоть немного и отчим — министр обороны САСШ. Помог и дед — лютый русофоб, бежавший из страны. Зная русский язык, его устроили в Джорджтаун, факультет безопасности — с дальним прицелом. Скорее всего, дальше — разведка под дипломатической крышей, немного на исполнительских должностях, потом — третий секретарь посольства в перспективной стране, потом — запросто, начальник сектора, потом заместитель Госсекретаря, а потом и… Господи, он же североамериканский гражданин и может теоретически претендовать здесь на любые посты, включая президентский!

Да… агент Сокол. Я перед вами так… любопытный пацан, сующий нос не в свое дело. И рискующий задницей. А работать… а вот так и надо работать!

— А он знает, что ты…

Юлия снова горько усмехнулась

— А ты как думаешь?

Нет…

Черт возьми, как же мы живем…

— И как ты собиралась?

— Я не собиралась. Он взрослый парень, у него есть свой выбор. Здесь у всех есть свой выбор, Александр.

— У меня его нет.

— У всех он есть.

— У меня — его нет. Ты знаешь, почему.

Юлия закрыла лицо руками.

— Не… надо.

— Почему?

— Господи, ну зачем?! — вот теперь ее прорвало, прорвало по настоящему — зачем?! Я ведь забыла тебя! Я по-настоящему тебя забыла, понимаешь?!

Гримаса судьбы. На такие задания — посылают тех, кого агент знает лично. Кому он может доверять.

Вот так и встретились.

Вместо ответа — я молча встал, вышел из мастер-каюты. Не могу… просто не могу.

— Араб, верно?

Старший спасательной группы отвлекся от помпы

— Да, сэр. Верно.

— Сколько еще осталось? — спросил я

— Главные баки заполнены, сэр — ответил Араб — но мы на всякий случай заполняем и резервные. Лишним не будет.

— Кто-нибудь проверял яхту? Кто-то умеет управлять подобными?

— Двое умеют, сэр.

— Позови одного из них.

Араб выкрикнул указание — и из рубки выбрался еще один спец.

— Слушаю, сэр?

— Яхта. Ты ее проверил? Все в порядке?

— В идеальном, сэр. Здесь все автоматизировано, радарная система едва ли не от фрегата, и сонар, хоть и гражданский — но приличный. Все в норме, сэр, отличная игрушка.

Удачно зашли.

— Боевой приказ. Дальше — вывоз агента обеспечиваете вы. Ваша задача — доставить его целым и невредимым в Российскую Империю, это понятно?

— Да, сэр, нас предупредили.

— Я рад. Пойдете через Атлантику. На север не суйтесь, Гольфстрим вас не спасет, да и опасно это. Идите в направлении Испанского Королевства, ваша задача — попасть в Средиземное море. При необходимости — устанавливайте связь с любым русским кораблем. В Атлантике их полно. Вы знаете процедуру связи?

— Да, сэр.

— В крайнем случае — отклоняйтесь южнее, там Германская Африка. Ни в коем случае не попадите в руки просвещенных мореплавателей, живыми не выберетесь. От них нужно уйти любой ценой.

— Ясно сэр. Нас уже инструктировали.

— Еще раз не помешает. Возьмете с собой все оружие. На всякий случай — я видел здесь спасательную шлюпку с мотором, в критической ситуации спускайте ее. С нами Бог.

— С нами бог, за нами Россия. А вы останетесь здесь, господин вице-адмирал?

Я посмотрел в небо, исполосованное инверсионными следами реактивных самолетов. Только бы эти долбанные мореплаватели не установили сплошную блокаду.

— У меня здесь дела. По-флотски — удачи.

— Удачи и вам, сэр.

— И еще господа. Если доставите их до места в целости и сохранности — считайте, я ваш должник…

— Ясно, сэр.

— Давайте — семь футов под килем.

Ненавижу прощаться…

Я спустился по сходням. Сел на капот Майбаха. Спокойно… раз-два-три. Раз-два-три. Дыши и не расклеивайся.

Дозаправку закончили, подняли на борт сходни. Отдали концы — и яхта пошла вперед, мастерски разворачиваясь в тесной и незнакомой марине.

Вот и все…

— Сэр…

Я обернулся. Двое служащих, один из них тот, которому я сунул пистолет в лицо — стояли за машиной.

— А вы кто, сэр? Что вообще происходит?

Североамериканцы…

— Видите — машина? — я указал на Кадиллак.

— Да, сэр.

— Ключи в замке зажигания. Бронированная. Берите ее, грузите свои семьи, все самое ценное — и сматывайтесь из города к… матери.

Не дожидаясь ответа, я сел в Майбах. Завел мотор. Дел и в самом деле было — много и просто так уезжать… не дождетесь, в общем, как говорят в Одессе.

Нужно было ехать — но ехать я не мог. То, что произошло — буквально выпило меня изнутри. Лишило сил.

Юлия, Юлия…

С детства — нас, дворян, настоящих, потомственных военных дворян растили в жестких и суровых условиях. Мало кто помнит семью — военное или флотское училище, форма, жесткие испытания, учеба. Летом… летом всякое бывало, у кого как. Я обычно отдыхал или в Константинополе, или в Ак-Мечети, родовом имении Воронцовых. Его Величество выделял деда, и получилось — что я попал в пацанскую компанию, в которой подрастал Наследник престола. Как то само так получилось… Его Величество недолюбливал Петербург и старался держать подальше от его соблазнов своего единственного сына. У Наследника престола — только пальцами щелкни — появится масса друзей, но сколько из них будут искренними? Вот почему — Наследник проводил лето в Крыму и Его Величество до определенного момента поощрял его знакомство с сыновьями флотских офицеров и дворян, отдыхающих в Крыму. Наследник был совершенно таким же, как и мы — отец держал его в большой строгости, спрашивал очень сурово. Так мы и бегали по крымскому побережью — ватага пацанов, одному из которых предстояло рано или поздно взять власть в стране.

Так получилось, что мы с детства привыкли не давать волю чувствам. Нас учили, что чувства — это второстепенное, недостойное офицера, одним из поводов для насмешек было «расчувствовался». Если тебя били — нельзя было плакать, если тебя наказывали — ты должен был принять наказание и двигаться дальше. Мы просто не умели давать волю чувствам. И в той ситуации, когда моя любимая женщина попала в беду, все на что меня хватило — это ударить ее и обвинить в предательстве.

Когда-то давно, один из преподавателей русской литературы — посвятил целый урок разбирательству поступка Тараса в произведении «Тараса Бульба». Да, того самого. Тарас Бульба убил своего сына, который встретил любимую женщину и перешел на другую сторону, на сторону врага. Я тебя породил — я тебя и убью. Это страшно — но это нравственный выбор. Выбор, который сделал Андрий — выбрал любовь, выбор, который сделал Тарас — убить порожденного им предателя, в котором он больше не видел сына. Мы, двадцать четыре гардемарина — все как один заклеймили предателя Андрия, для нас этот поступок был совершенно естественным — отец не мог жить с предательством сына, да и сам он — погиб, расплатившись перед судьбой жизнью за жизнь.