Михаил Курильский - Цесаревич

   - На хрена козе баян? - Сорвался с места и кинулся из залы. Царевич непонимающе взглянул на отца и кинулся следом.

   Алексей нашел его только на чердаке. Прижавшись к гудящей трубе печного отопления граф Лишин самозабвенно рыдал. Царевич присел возле него на корточки и потряс за плечо.

   - Борька! Не плачь. Борька я хотел как лучше. Тебе нельзя без титула. Ну, пойми. Борька! Так надо.

   - Ты не понимаешь. Ваше сраное величество. Мне нельзя в историю. А ты, козлина, меня туда впихнул. Я же домой теперь никогда. Как я потом. Я ж твой дружок, пока маленький. А теперь мне с тобой по жизни идти, да? Я не хочу. Я боюсь. Ты же, гадина, святой. А я просто. Просто. Просто... Пацан я просто. У меня своя жизнь была. А теперь я твоя тень. На-а-авечно. Не хочу-у-у.

   - Да что-же ты такое говоришь? Ты же мой стольник. Тебе нельзя без титула. Ты же друг мне?

   - Дру-у-уг. Таких друзей за шкирку и в музей.

   - Так чем ты не доволен?

   - Я! Я был не готов. - Борис вытер слезы, шмыгнул носом и, вдруг, обнял Алексея. - Прости меня за все, что сделаю или скажу тебе. Пусть по злобе, пусть из ненависти. Помни. Я стану твоей тенью. Я буду тебе опорой и помощником. Я отдам за тебя жизнь. Я все силы приложу, чтобы ты выжил. Принимаешь ли ты мою клятву.

   Он отскочил от Алексея и требовательно взглянул ему в лицо.

   - Я принимаю твою клятву. - Устав удивляться этим вечером, царевич просто повернулся и направился к лестнице. В спину ему еле слышно прозвучало.

   - Это твое второе желание.

   До весны в царском семействе особых потрясений не происходило. Мария Федоровна назначила управляющего в земли новоявленного графа, своего воспитанника. Его походы "за монпансье" уже никого не пугали. Обычно их продолжением становились проделки наследника, либо трогательные подарки домочадцам или окружающим. С какого-то времени среди царедворцев и челяди получить подарок от наследника стало считаться более почетным, нежели от государя. Наверно потому, что от государя подарки были "дежурными" или "обязательными", а от наследника заслуженными.

   Мальчишки действительно сумели за год освоить двухгодичную программу обучения. И в оставшееся время приступили к программе третьего года обучения.

   Царь Николай II все больше и больше погружался в государственную круговерть. Теперь он после завтрака с семьей, уезжал с инспекцией в министерства, или принимал доклады в своем кабинете. Итогом стали кадровые перестановки.

   Был принят пакет документов, продвигающий земельную реформу покойного Столыпина.

   И самое главное. Был принят закон об ужесточении наказания за терроризм в мирное и военное время. Согласно закона, за преднамеренное убийство государственных служащих, беззащитных лиц с целью нарушения порядка управления следовали санкции, более жестокие, чем за простое убийство с отягчающими.

   Для исполнения закона были предприняты меры по перераспределению бюджета. Жандармские управления, полиция и тюремное ведомство получили существенное финансирование. Пострадал флот. Были дополнительно профинансированы страхование и земство.

   - Борька! Ты скотина.

   - Че опять-то? Я тут на говно исхожу, а ты скотиной обзываешься.

   - Борька. Возьми меня с собой.

   - Ты че? Ополоумел ваше высочество. Тебе жить надоело? Да как только выйдешь из дворца, тут тебе и карачун настанет.

   - Ну Боренька. Ну давай придумаем что-нибудь. Я сижу тут взаперти. Будешь выезживаться, я тебе княжий титул пожалую.

   - Не начинай. Мы уже договорились. Я служу тебе, а ты меня не трогаешь.

   - Ну Борька! Проси чего хочешь. Ну своди меня на улицу.

   - Достал!

   - Я буду паинькой. Буду выполнять все твои распоряжения. Хочешь! Слугой буду. Только своди меня на улицу.

   - Ну достал! Право слово! Ваше Высочество. Ладно! Давай планировать операцию.

   На следующем занятии Цесаревич потребовал, чтобы ему выдали школьную форму, как у всех гимназистов империи. Учитывая успехи в учебе. Ее выдали. Борис настоял на фотосессии. Газеты разошлись с фотографией мальчишек с дополнительным тиражом. Впервые о царевиче и его фаворите заговорили все девчонки империи. Расстегнутая пуговка, небрежный платочек из кармана, загадочные улыбки и продуманная поза действовали на зрителей фотографий низкого качества сногсшибательно.

   В адрес царевича мешками полетели письма с признаниями в любви. Сопливые детские, но признания.

   Письма разбирали с помощью сестер. Те же зачитывали некоторые перлы с особой декламацией, вгоняя парней в краску. Матушка царевича смеялась и в тайне, от самой себя, гордилась сыном.

   Ее сын. Опора ее власти. Вынести мучения пяти родов, чтобы получить, наконец, признание. Обвинение в дурной крови. Теперь все позади. Да. Она знала, что обязана свекрови за доктора избавившего сына и ее от позора. К черту немецкую прижимистость. Теперь она мать наследника. Пока жив ее мальчик, она императрица России. Милый Ники, он должен ей за такого сына. Она столько вынесла, чтобы получить свое место в жизни. Натуженная любовь, давно вылилась в привязанность, перешедшую в устойчивую привычку быть вместе. На протяжении стольких лет играя любовь, она искренне поверила в нее. Теперь можно не играть, ее сын любим народом. Он будущий государь. И даже если завтра Ники падет жертвой бомбистов, она останется Императрицей. Как эта проклятая принцесса Дании, мать Ники. Она принцесса из английского рода даст ей сто очков вперед. Она сможет вывести эту страну из невежества и убогости. Привить ее правящему классу английский лоск и понимание значимости общественного положения. Да и мирового то же. Англия правит миром. Россия лучший последователь политики Англии. А увалень Ники, такой милый и такой прогнозируемый. Он инструмент в ее руках. Инструмент для возвеличивания ее сына. Инструмент для проведения политики Британии.

   В пятницу вечером мальчишки пропали. Охрана упустила их прямо из под носа. По тревоге подняли девятое, а потом и все жандармское управление. Нашли их только рядом с Путиловским заводом. Рядом с Нарвскими воротами в парке проходило собрание рабочих. Выступали ораторы. Произносились речи. Мальчишки завороженно слушали. Одетые гимназистами, они не выделялись в толпе. Агенты охранки взяли их в плотное кольцо и ждали команды. Наконец агитаторы выдохнулись. Люди стали расходиться. Проинструктированная полиция маячила вдалеке, напуганная количеством агентов охранки. Митинг мирно разошелся.

   Взволнованные мальчишки направились в сторону ближайших магазинов. Ожидавшие указаний агенты, организовав классическую коробочку, вели их. Неожиданно мальчишки свернули в подворотню доходного дома и исчезли в проходных дворах, рядом с Валаамским подворьем.