Иван Великий 4 - Михаил Шерр
А вот кого я точно ограбил на его эпохальное открытие, так это голландца Христиана Гюйгенса с его фундаментальным определением формулы периода малых колебаний математического маятника и созданием маятниковых часов.
Мне позарез нужна адекватная система физических единиц: времени, расстояния, объема и так далее. После долгих размышлений я решил, что она должна быть метрической и максимально приближена к известной мне и хорошо знакомой системе МКС: метр — килограмм — секунда, которая в ходу больше пятидесяти лет.
Если я начну создавать и внедрять что-то другое, то первый у кого вывихнется от этого мозг, буду я сам. А это будет катастрофа. Переделать и банально пересчитать огромный массив фактических знаний, которые есть в моей голове, задача непосильная ни кому.
Но чтобы создать эталоны метра и килограмма, сначала надо создать эталон секунды, то есть физический прибор, который четко отмеряет это промежуток времени. А здесь реальный путь только один: создать маятниковые часы Гюйгенса. Они позволят создать эталон метра с точностью плюс-минус миллиметр, и вуаля, задача решена. Потом без проблем эталоны массы, объема и всего мне необходимого.
Слава Богу я отлично помнил формулу Гюйгенса определения периода малых колебаний математического маятника, значения числа пи и ускорения свободного падения до шестого десятичного знака. И последние полтора месяца я с Алексашкой этим конкретно занимался.
Он не задавал дурацких вопросов: типа, а где ты, государь, прочитал про эту формулу. Мои слова для него истина в последней инстанции. И через две недели когда мы начали уже конкретно мастерить этот математический маятник, он какого-то умника, который задал ему этот вопрос, одарил таким взглядом, что желающих задавать его повторно больше не было. Тем более что железным принципом работы было: не нравится, не ешь и с вещами на выход. А желающих оказаться за дверью естественно нет, это означает лишиться огромного куска хлеба и прочих материальных благ.
В том, что князь Юрий справится с управлением Тверской области и быстро поправит дела в ней, я не сомневался. Он без сомнения мой вернейший соратник и несмотря на свои семнадцать лет уже опытный человек в военном деле и управлении. Наш казначей Ховрин на пальцах объяснил в чем проблема с финансами, как её решать и сказал что казначей князя Бориса вполне компетентный товарищ, которому не хватает только одного: административного ресурса, который ему великолепно обеспечит мой брат.
С ним в Твери естественно осталась сотни его конного полка и полка Тучко, которые с сотней тверских составили всю вооруженную силу оставшуюся в руках у Юрия. Я ему разрешил, по мере нормализации с финансами области начать формирование Тверского стрелецкого конного полка из местных детей боярских и служилых. Основой которого будет конечно пришедшие с ним московские конные сотни.
Кроме восстановления экономики Тверской области и ускоренного изготовления кулеврин, я поставил брату задачу срочного строительства дороги на Москву с обязательным строительством стационарных мостов через реки и созданием крупных почтовых станций на ней, чтобы в идеале сто шестьдесят верст от Москвы до Твери можно было проехать за двое суток.
Всю дорогу я анализировал составленный свод наук, который помнил наизусть наверное до каждой буквы, что и как мы уже сделали с созданием маятниковых часов и еще раз прочитал отчет вернувшегося из Европы посольства.
Мой окончательный вывод о созданном мною своде наук 15 века было заключение что это наверное шедевр мировой научной мысли на конец декабря 1458 года от Рождества Христова. Ход работ с созданием маятниковых часов я для себя признал удовлетворительным. Окончательный вывод о результатах европейского посольства я решил сделать после знакомства с приехавшими европейскими мастерами и учеными, но однозначно оно закончилось успешно: главная задача привезти Аристотеля Фиораванти выполнена.
А первый день обратной дороги я вспоминал моё общение и Микулой Кречетниковым и еще раз взвешивал все за и против двух вариантов: после окончания работ над изготовлением заказанного количества кулеврин оставить пушечной двор в Твери или все таки перевести его в Москву.
После тщательного взвешивания всех аргументов за каждый из вариантов, я решил, что разумнее будет оставить пушечный двор в Твери. Все таки иметь два полноценных центра производства чего-либо лучше чем один. Между ними наверняка будет здоровая конкуренция которая пойдет на пользу дела.
Тем более, что надо уже учитывать и еще один немаловажный фактор. В Твери уже льют стволы, которые будут нужны при осаде и штурме крепостей. А вне всякого сомнения через энное количество лет придется воевать Ливонию и там такая артиллерия будет нужна как воздух. А тащить эти большие стволы из Москвы, это лишние сто шестьдесят верст, дополнительные время и огромный обоз. Поэтому тверской пушечный двор остается на месте.
Стоило мне принять это решение, как сразу же в памяти всплыл разговор с Микулой, когда я собрался уходить с его двора.
— Государь, а с каких краев в Москву везут железо для твоих мастеров? — я сразу же почувствовал что вопрос Микула задал не просто так.
— С разных. Последнее время все больше из под Серпухова, — я ответил и сразу же приготовился к какой-нибудь неожиданности.
— Самое лучшее железо у нас на Руси, — Микула голосом подчеркнул где у нас, — в Устюжне. Это край белозерских земель и большая часть железа оттуда уходит в Новгород. А оно там, государь, знатное и его много. Огромное железное поле, где чуть копнешь и вот оно лежит. Если в тех краях всё наладить, то тебе, государь, его за глаза будет хватать. Нам в Тверь железо самое удобное оттуда по Волге возить.
Про Устюжну, исторический центр металлургии Руси в 13–18 веках её истории я конечно знал, но вот как-то упустил её из виду. Её расцвет с моей первой жизни был позже, а начался он после присоединения Новгорода к Москве. И ничто не мешает начать её развивать прямо сейчас. Те края теперь, после докончания с верейским князем, полностью принадлежат мне,