Пятиборец 2 - Алим Онербекович Тыналин
Соперники в большинстве поворачивались по-старому, маятником, с касанием рукой, теряя на каждом развороте. Я выиграл заплыв на чистой воде, отыграв на поворотах то, что недобрал в беге.
Подтягивание, вот где пришлось попотеть, и где случилась первая маленькая драма. Перекладина во дворе базы, на врытых столбах, отполированная ладонями до блеска.
Судья считал вслух, засчитывал только полное исполнение, подбородок выше грифа, локти до конца, без рывка и маха. Соперник от кузнецкого ПТУ, коренастый, плечистый токарь, пошел частым уверенным темпом и набрал много, я слышал, как судья отсчитывает его двадцатый раз.
Я начал ровно, без спешки, но к концу ладони стали гореть и потеть, гриф пополз под пальцами. На последних подъемах держался уже чисто на одном характере, кисти цепкие, поставлены за зиму напильником и станком.
Два последних счета дались на чистом упрямстве, корпус трясло, как лист на ветру, но подбородок я честно поднял выше грифа. Кузнецкого не обошел, уступил ему пару раз, но взял достаточно, чтобы не запороть соревнование и не растерять общий запас.
Прыжок в длину с места в яму с песком у дорожки. Тут нужна взрывная работа ног.
Глубокий присед, замах руками назад, резкий выброс корпуса вперед и вверх, мах руками. В полете подтянуть колени, приземление в полный сед, руки вперед, чтобы не сесть назад и не срезать сантиметры.
Я выжал из техники толчка все что смог против тех, кто прыгал на одной силе, без отработанного маха.
Стрельба шла последней, в тире базы длинный полуподвал с огневым рубежом, мишенями установленными в полусотне метров и тусклыми лампами в проволочных намордниках.
Пахло сыростью, мелом и пороховой гарью от предыдущих смен. Стреляли из малокалиберной винтовки, ТОЗ, лежа с упора.
После года работы винтовка легла как влитая. Я разлегся на мате, выставил локти на ширину плеч и утопил приклад в плечо.
Ремень захлестнул на левом предплечье так, чтобы оружие держалось само, без участия мышц. Щека на гребне приклада, глаз поймал линию прицела.
Сначала два пробных выстрела. Первый лег в девятку, чуть вниз и вправо, ствол повело в сторону или я не дотянул дыхание.
Подвел целик, пару щелчков вверх, еще один влево. Второй пробный ушел в десятку, в самый центр. Поправка взята, оружие пристреляно под меня.
Дальше стрелял методично, каждый выстрел почти идентичная копия предыдущего. Вдох полной грудью, выдох наполовину, задержка на паузе между ударами сердца.
Мушка ровно в прорези, под черное яблоко с тонким просветом, спуск тянуть плавно вторым суставом пальца, чтобы выстрел застал врасплох и не сбил наводку.
Хлопок, отдача коротким толчком в плечо, перезарядка затвором не отрывая приклада, снова дыхание и спуск. Пробоины ложились кучно, в центр и около.
В итоге набрал сорок восемь из пятидесяти. Лучший результат дня по стрельбе, на табло у судейского стола моя цифра стояла выше всех. По сумме пяти видов я взял первое место, с запасом в очках, который дали плавание, прыжок и стрельба, перекрыв недобор в беге.
Награждали там же, у деревянных трибун. Судьи за столом под полотняным навесом, графин с теплой водой, стопка грамот, придавленная камнем от ветра.
Мне вручили грамоту областного совета «Трудовых резервов», плотный лист с красной типографской рамкой, гербом наверху, вписанными от руки чернилами фамилией, перечнем видов и первым местом, внизу подпись председателя областного комитета и оттиск круглой печати. Сенькин хлопнул по плечу, наши одобрительно загудели.
Кузнецкий токарь подошел, пожал руку без обиды, по-рабочему.
Еще во время стрельбы я приметил на трибуне, сбоку от судейского стола, чужого человека. Невысокий, немолодой, в сером пиджаке не по летней погоде, с блокнотом на колене.
Он не болел, ни с кем не разговаривал, смотрел, как я работаю на рубеже, переводя взгляд с щита мишени в блокнот и обратно, и что-то записывал коротким карандашом. Когда стрельба кончилась и пошли считать, он поднялся и ушел, не дождавшись награждения.
Я его не знал, спросить было некого. Крюков, заметил я, проводил серый пиджак взглядом от трибуны до выхода. Он явно знал, кто это, но не сказал мне ни слова.
В октябре пошел настоящий старт, первенство ДСО «Трудовые резервы» Пензенской области по пятиборью среди юношей. Полная программа, все пять видов в зачет, фехтование и конкур в том числе. Тут уже не Спартакиада, а настоящее пятиборье.
Спорткомплекс областного совета, тот же, что и зимой. Восемнадцать участников из шести районов.
На регистрации в фойе, у вывешенного на стенде стартового протокола, я разглядел соперников. Двое-трое крепких, видно по выправке, что готовились серьезно.
Остальные средний районный уровень, кто силен в беге, кто в воде, но неизвестно смогут ли они взять полный набор, это еще посмотрим.
Фехтование поставили первым. И сразу у многих произошел обвал, как всегда у тех, кто без базы.
Двое к дорожке вовсе не вышли, фехтовать не обучены, секции в их ПТУ нет, взяли в этой дисциплине голые нули и сразу выпали из борьбы за призы. Зрелище обычное для области, бег, плавание, стрельбу подготовит любая секция, а рапиру в районе взять негде.
Дорожки с электрофиксатором, судья у аппарата, провод-катушка тянется за спиной бойца. Бой на рапирах, круговая система, до пяти уколов.
Я работал по схеме, поставленной Львом Борисовичем в Пензе и взятой из прошлой жизни. Правильная стойка вполоборота, жесткий контроль дистанции, выпад в открытый сектор на чужой подготовке. Не красиво, а точно и экономно.
Серьезнее всех оказался один, рапирист по фамилии Дроздов, из пензенского же района, единственный, кого всерьез научили фехтовать. Высокий, с длинной рукой и хорошим выпадом, он вел бой по классике, батман по клинку, финт, перевод и длинная комбинация.
С остальными я разделался быстро, на встречных контратаках, не давая провести ни одного действия. С Дроздовым вышел единственный мой настоящий поединок за весь круг.
Он достал меня дважды своей длинной рукой, поймал на сближении, и повел счет три-два. Я перестроился, стал рвать дистанцию, отступать на его атаке ровно на длину его выпада, чтобы острие не доставало, и встречать на возврате, когда он закрывался.
Отыгрался до четырех-четырех. На последнем уколе он пошел в свою длинную атаку с финтом, показывая замах движением задней ногой, как и все они.
И я снял его контратакой в темпе, на самом начале, минуя соединение. Но по общему счету тот бой остался единственным, где я получил уколы сверх нормы.
Семь поединков из восьми мои. После фехтования