Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

— Сэр, вы говорите по-бриттски? — волнуясь и заикаясь, спросил его юный мичман.

— С самых соплей, мой уважаемый юный друг, — ответил незнакомец на прекрасном бриттском. — Вас не затруднит сопроводить гостя к капитану или хотя бы доложить обо мне?

— Сэр, капитан — вот он, на мостике, — растерянно проговорил юноша.

Незнакомец обернулся:

— Ба, дружище Брок уже капитаном стал! Ох, как время-то бежит!

— Кто Вы? Я Вас не знаю.

— Да не может такого быть, Майкл. Штурман «Йоркского замка», второй лейтенант Джон Хоксли к Вашим услугам, сэр! — и незнакомец, картинно раскинув в стороны руки, изящно поклонился капитану.

Капитан сбежал с мостика, схватил бородача за плечи, пристально взглянул в лицо.

— Что, Майкл, я так изменился? Голод и плен не делают краше, а мы голодаем уже вторую неделю, после того как шторма вынесли нас от берегов Алкебулана в Атлантику.

— Джон, плен? О чём ты?

— Вы что, вообще ничего не знаете? — потрясённо проговорил человек, назвавший себя Хоксли, потом тревожно обернулся и, увидев внимательные лица собравшихся матросов, предложил капитану пройти в кают-компанию.

— Итак, флот на дне, тысячи наших в плену, включая Карнелиуса, — подытожил он свой получасовой рассказ.

Офицеры фрегата сидели потрясённые услышанным.

— Майкл, мне надо срочно в Адмиралтейство. Они, может, и чего-то уже знают, но подробности, какие знаю я, вряд ли.

— То есть наш флот разнесли в пух, а враг почти не имел потерь?

— Насколько я знаю, они потеряли пять-шесть небольших кораблей. А мы — почти все. Никто не смог уйти. Их пушки стреляли с дистанции, на которой мы не могли нанести им существенный урон. Мало того, они с той же дистанции обстреливали нас из ружей. Карнелиус получил пулю именно из такого ружья с расстояния в километр.

— Так значит, наша сухопутная армия тоже столкнулась с такими ружьями?

— Там ещё хуже. Когда я был в плену, я слышал, что их новые штуцера, которые заряжаются с казённика, стреляют на тысячу метров. Десять пуль в минуту спокойно выпускают. Полевые пушки бьют на четыре километра. С нами сидели офицеры, попавшие в плен под Нагпуром. Их просто расстреляли с расстояния, на котором они врага даже увидеть не смогли.

— Ты сказал, у них были быстроходные большие паровые корабли?

— Мало того, так на них ещё и шестидесятифунтовые пушки стояли. А у нас только на четырёх линкорах сорокадвухфунтовки. Фрегаты эти не менее пятнадцати узлов давали против наших семи.

— Как вам удалось бежать?

— Отвезли на работы в порт, потом мы увидели пару рыбацких лодок и шхуну, которая готовилась к отплытию. Нас сильно не караулили, и мы, оглушив солдата, на лодках доплыли до шхуны, захватили её, снялись ночью с якоря и ушли.

— Не преследовали?

— Не знаю, я же штурман. Мы сначала взяли курс на Колкат, то есть в другую сторону, потом вдоль берега день шли, после чего я вывел шхуну в океан, чтобы как можно мористее обойти Сингал — там у них база.

— Никого не встретили?

— Ну почему? У них там оживлённое плавание, но это корабль их постройки, и мы держали постоянно на мачте вальрондский флаг.

— А наша база на юге Алкебулана? Почему туда не пошли?

— Потому что там груда развалин, а не база. Мы и так у Имерины чудом разошлись с их миноносцами.

— С чем?

— А представь себе, Майкл, корабль длиной пятьдесят метров, весь из железа, ни одного паруса, даже мачт для них нет, только четыре трубы. И прёт такой корабль двадцать пять узлов с лёгкостью. На палубе стоят четыре нарезные пушки, стреляющие на четыре километра, а на баке одна покрупнее, которая бьёт на девять километров. Разрывными бомбами, снаряжёнными веществом чудовищной силы. А ещё они пускают какие-то мины, которые идут с большой скоростью под водой, и одна такая может отправить на дно линейный корабль.

— Да не может такого быть! — штурман фрегата даже поставил стакан с ромом на стол. — Бриттия — самая передовая страна, у нас самые лучшие корабли и моряки. Мы бы знали о таком.

— Лейтенант, а знаете, кто командовал эскадрой врага? Лейтенант Кеннет, он служил у Карнелиуса на «Тандере», потом был капитаном шлюпа «Верный». А капитан первого ранга О’Брайен у них — командующий флотом. Я сам видел Уильяма Бирна, он адмирал и командующий эскадрой. Там же лорд Болтон, лорд Сомерсет, граф Хьюз, Херефорд, оба брата Честеры, О’Райли — да многие из тех, кого тогда отправили на каторгу. Кардинал Битон там, вот вам ещё новость. И у них нет ни капли любви к нашей стране.

— Штурман, — Хоксли грузно повернулся к штурману, — забудьте. Они там сейчас вообще переходят на железные корабли и на уголь. И я слышал, начали строить железные дороги.

— Как понять «железные»? Я знаю брусчатку, мощёную мелким камнем, щебёнкой. Но железные? — штурман недоумённо пожал плечами.

— Я и сам бы так же себя вёл, если бы не видел всё собственными глазами в порту. Краны с паровыми машинами, а по земле положены металлические тонкие бруски — ровненько, и по ним ездят паровые тележки и за собой площадки тягают. Трёхтонные пушки — так с десяток сразу тащат.

— Джон, я дам тебе людей. У меня есть отпускники. Поспеши в Лондиниум. И ты правильно сделал, что не стал рассказывать при матросах и мичманах. Я надеюсь, господа офицеры будут держать языки за зубами. Лично я верю всему, что ты рассказал.

Через неделю красивая шхуна под бриттским флагом пришвартовалась на Темзе напротив аллеи Конной Гвардии. Через десять минут в холл Адмиралтейского дома вошёл моряк в поношенном мундире и попросил о встрече с адмиралом Вестоном. Дежурный офицер, оглядев странного посетителя с ног до головы, задал резонный вопрос:

— Сэр, Вы считаете, что вот так просто можете зайти с улицы и запросто встретиться с Первым Морским Лордом Адмиралтейства?

— Вот не надо мне нравоучений. Просто доложите адмиралу, что штурман «Йоркского замка» лейтенант Джон Хоксли бежал из плена и прибыл в Лондиниум.

— Хоксли? — раздался сзади резкий скрипучий голос, и оба молодых человека обернулись.

— Да, я лейтенант Хоксли. Адмирал Уортон, прошу меня простить за то, что явился не по форме и не могу приветствовать Вас как подобает.

— Пошли со мной к Вестону. Я тоже хочу всё знать.

Вестон приказал собрать всех старших офицеров у себя в кабинете, после чего предложил Хоксли начать рассказ с самого начала того злополучного плавания. В