Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

Дед стоял у ворот, приложив руку к глазам, пытаясь рассмотреть, что за кавалькада нарушила его покой. Потом взмахнул руками, повернулся — видимо, крикнул бабушке. Потому что, когда мы въехали во двор, она уже стояла на крыльце с полотенцем в руках.

Старая королева здорово сдала с тех пор, как мы виделись. Буквально за год из пышущей жизнью женщины она превратилась в тихую худенькую старушку. В самом доме служанок она не держала, всё готовила сама. Она давно мне говорила, что её мечтой было стать домохозяйкой, а вот пришлось всю жизнь прожить королевой.

Дед с внуками ушёл на пасеку, Ронер отправился с ними, а мы остались на кухне. Бабушка хлопотала с пирогами, Элора ей помогала, а мне было не по себе, когда я видела трясущиеся руки и голову старой королевы.

— Бабушка, ну сядь, посиди, мы сами всё сделаем.

— Да вы же не знаете, как!

— А ты нас научи. Вот сядь на этот стульчик и командуй. А как уедем, тогда делай что хочешь.

Я встала, отобрала у неё поднос с пирогами и аккуратно поставила его в печь. В общем, немного пригорело, но первый блин всё-таки не оказался комом. У стариков мы пробыли три дня, пробыли бы, может, и дольше, но кое-что случилось.

Я наконец-то выспалась, прекрасно отдохнула, пока детвора с утра с Ронером бегала на рыбалку на тихую лесную речку, а после обеда они всегда или что-то мастерили, или за домом стреляли из лука и занимались прочими мужскими играми.

Микка с Холой тоже ходили вместе со всеми на рыбалку — никогда бы не подумала, что сёстры такие заядлые рыбачки. Я выходила во двор, ставила кресло на веранду рядом с бабушкиной кушеткой, и мы тихо болтали обо всём и ни о чём. Потом дремали и опять болтали. Я разувалась и, выставив босые ноги на солнышко, просто кайфовала.

Сегодня мы с бабушкой наслаждались погодой сразу после завтрака. Я даже не заметила, как уснула. Проснулась от топота лошадиных копыт. Во двор въехала всадница, несколько сопровождавших её верховых остались за воротами. Просто так сюда никого бы не впустили.

— Кто-то из твоих, такая смелая? — бабушка, прищурившись, смотрела в сторону ворот из-под ладони.

Я пружинисто встала и, как была босиком, так и пошла по тёплому песку навстречу Дэнне.

— Что случилось? Я знаю, что ты всегда рядом, но…

— Вот пришло срочное донесение. — Дэнна была одета как средняя крестьянка, с просто зачёсанными назад волосами. Она подала мне исписанный лист бумаги.

— А в двух словах?

— Мятеж, вернее, восстание в Бардамане. Там резня, наши многие пострадали, гарнизон застали врасплох. Генерала Стаунфора, командира восьмой дивизии, просто на куски изрубили. Князь убит, где княгиня с сыном — никто не знает.

Я взяла в руки донесение, подписанное Байаном. Религиозные мусульманские фанатики, поддержанные многими старейшинами северных племён, действовали быстро и беспощадно.

Никого не щадили, погибли многие наши чиновники, которые были присланы туда наладить государственное управление новыми землями. Резали и местных, на кого указывали муллы.

Бардаман занимал стратегическое положение: с его потерей рвалась связь с тремя новыми, только вошедшими в состав Империи султанатами, и главное — сухопутная связь с Бангалорской Империей. Медлить было нельзя.

Болтон приказал корпусу Десмуа и кавалерийским корпусам Гейра и Горха немедленно выступить к Бардаману. Расположенные южнее столицы княжества города не поддержали восстание степняков и горцев. Наоборот, закрыли свои ворота и оказывали яростное сопротивление, к ним на помощь спешили даккские войска.

— Ваше Величество, Байан уже послал два спецотряда на поиск Марджани и её сына. По словам нашего человека, князь яростно оборонял дворец, видимо, чтобы дать ей время сбежать.

— Я не знаю, что предпримет Император, но сейчас вернёшься на телеграф и передашь мои слова Болтону: никакой жалости и пощады. Надо будет уничтожить — значит, вырезать всех как собак. Расстреливать деревни из пушек, чтобы из поколения в поколение передавался страх. Это не ислам, это рвутся к власти твари, прикрываясь исламом. Отец Септимий внимательно изучил Коран — все сто четырнадцать сур. Нет в этой религии ненависти, они даже Иисуса почитают как пророка.

— Я знаю, в моём отряде четверо мусульман из Дакки, прекрасные солдаты и настоящие воины.

— Я не буду указывать Болтону, что ему нужно сделать, он сам прекрасно разбирается в местном колорите. Я не вижу никого другого, кто сможет утихомирить этот всплеск. Напиши, что у него полностью развязаны все руки. Мы должны показать пример для всех, что бывает с теми, кто нарушает свою клятву.

— Ваше Величество, Вы же не собираетесь ехать дальше Хайланда? Надеюсь.

— Не волнуйся, нет необходимости, но придётся немного свернуть своё путешествие. Ты с нами на канонерке?

— Да, мы в двух каютах нижней палубы.

— Всё, прекращаешь тихариться, с завтрашнего дня рядом со мной. Своим задачу поставь, хватит уже графине на животе по кустам ползать. На тебе связь с телеграфом.

— Я всегда посылаю человека, если есть телеграфная станция, чтобы он находился там на случай появления вот таких вот новостей. Слушаюсь.

— Элора, сворачиваемся, двигаемся в Хайланд.

— Внучка, что произошло? — бабушка смотрела на меня встревоженными глазами, видя, как зашевелились гвардейцы, как служанка помчалась на поле за домом.

Я вкратце рассказала ей, что происходит, и, хотя она не знала Марджани, но сильно расстроилась.

— Ты себя-то тоже побереги, а то всякое может случиться. Ты Райану опора сейчас, да и люди вокруг тебя особенные. Не смотри, что это где-то далеко — такие на всё могут решиться.

— Я-то поберегусь, а вот ты позаботься о своём здоровье. Я всё же посоветуюсь с докторами в Андоле, и если они примут какое-то решение, чтобы ты не противилась, поняла? Ты мне ещё живая нужна.

Я свернула своё пребывание в Донгаре, хотя очень хотела посетить и военное училище, и Педагогический институт, где в этом году половина принятых студентов была женского пола. Но в любой момент мог поступить приказ мне вернуться обратно. Ещё свежи были в памяти те события, когда меня чуть не убили и погибли Ринна и Лейя.

Простилась с Рейной и Ронером после ужина, и в ночь канонерка отошла от пристани. Зажгли палубные огни и прожектор, и она ходко пошла по середине реки, распугивая ночные баржи и рыбаков. К рассвету мы уже были в Хайланде.

Извещённые заранее власти приготовили для нас кареты, и через час я уже осматривала Императорский дворец. Покормили нас рано утром на корабле, поэтому от праздничного завтрака я вежливо отказалась.

Меня в первую очередь интересовали возможности размещения императорской семьи. Здесь всё было намного