Горький дым - Тим Волков

Она помолчала, глядя на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнула и опустила плечи.

— Понимаю, — сказала она тихо. — Я всегда понимала. Ты — как поезд. Как только разогнался — тебя не остановить.

Она поставила узелок на тумбочку, развязала. Там была краюха хлеба, пара картофелин в мундире и маленькая баночка с мёдом.

— Я принесла поесть, — сказала она. — Но вижу, что тебе сейчас не до еды.

— Это верно, — улыбнулся Иван Павлович. — Аппетита пока нет.

— Тогда может что-то другое принести? Может, яблок?

— Анна, — он взял её за руку и улыбнулся, — принеси мне лучше учебник. По химии.

Неделя в больнице прошла как один долгий, напряжённый день. Иван Павлович почти не замечал времени — он спал, ел, пил лекарства, и всё это было фоном для главного: он работал. Анна Львовна приносила учебники по химии, технологические справочники, старые записи. Санитары привыкли видеть его с карандашом в руке, а Николай Рудольфович, заглядывая в палату, только качал головой:

— Иван Павлович, вы же себя угробите.

— Не угроблю, — отвечал Петров, не отрываясь от бумаг. — Я выздоравливаю. И работаю.

И он действительно выздоравливал. Температура спала на третий день, кашель утих к пятому, а к концу недели он уже мог вставать и ходить по палате без головокружения. Николай Рудольфович осмотрел его, послушал, постучал, помычал и вынес вердикт:

— Вы здоровы. Насколько это возможно в вашем состоянии. Можете выписываться. Но я предупреждаю: если вы снова сляжете — я вас в этот раз не вытащу.

— Не слягу, — пообещал Петров. — У меня теперь другая задача.

— В щадящем режиме, Иван Павлович. В щадящем…

— Как получится!

— Ох, доведется вы меня, Иван Павлович! Никаких нервов с вами не хватит!

— Все будет хорошо!

Ива Павлович вышел из больницы в ясный, морозный день. Снег скрипел под ногами, солнце слепило глаза, но он чувствовал себя почти счастливым. В руках покоилась папка — теперь уже толстая, плотно набитая расчётами, схемами, чертежами. За неделю он довёл свою разработку до ума: от механической части до химических процессов. Всё было продумано, просчитано, проверено дважды.

Теперь оставалось главное — провести эксперимент. Сделать пробную партию продукции. Настоящую, из реального сырья, на реальном оборудовании, чтобы показать результат. И он знал, где это можно сделать.

Недалеко от Москвы, в подмосковных Люберцах, находился завод, которым он когда-то управлял. Там, на базе бывшего спиртового производства, он организовал выпуск лекарств — в частности, тех самых препаратов, которые помогали бороться с инфекциями. Завод был маленький, полукустарный, но там были старые чаны, мешалки, трубопроводы, движки, пар. И, главное, там работали люди, которые знали его, уважали его и готовы были помочь.

Иван Павлович поехал в Люберцы на следующий день. Взял с собой папку, термос с чаем и бутерброды, которые собрала Анна Львовна. На заводе его встретили с удивлением и радостью — он не появлялся здесь уже больше полугода.

— Иван Павлович! — главный инженер, Пётр Ильич, старый, седой, в промасленной спецовке, пожал ему руку. — Вы живы! Слава богу. Слышали, вы в Москве теперь, важные дела. А у нас тут всё по-старому.

— По-старому — хорошо, — ответил Петров. — Мне нужно кое-что сделать. Маленький эксперимент. Мне нужен ваш цех. И ваша помощь.

Пётр Ильич нахмурился, но кивнул.

— Всё, что скажете. У нас есть свободный цех — тот, где раньше спирт гнали. Стоит без дела. Если надо — освободим, приведём в порядок.

— Отлично, — Петров раскрыл папку. — Я сейчас покажу, что мне нужно. Это будет небольшая установка. Чан для гидролиза, вал с ножами, отстойники, насосы. И электролизёр — для получения кислоты. У вас есть старые двигатели?

— Есть, — кивнул Пётр Ильич. — От тракторов, от генераторов. Некоторые работают. Если нет — переделаем.

— Тогда начнём.

Они пошли в цех. Было холодно, пахло машинным маслом и железом, но Иван Павлович не замечал этого. Он видел перед собой установку — ту самую, которую он так долго вынашивал в голове и на бумаге. Теперь она должна была стать реальностью.

Он знал, что это будет маленькая модель — смешная по масштабам, не сравнимая с настоящим заводом. Но для доказательства — достаточно. Он собирался получить немного глюкозного сиропа и кристаллической глюкозы. Он собирался показать это комиссии. Они увидят, попробуют, и тогда он скажет: «Вот она, технология. Мы можем производить это в любых объёмах. Нужны только ресурсы». И никакой Коробейников не помешает ему. Факты — вещь упрямая.

— Иван Павлович, а что же делать будем? — осторожно спросил Петр Ильич. — Новые лекарства?

— Не совсем лекарства. Хотя в какой-то мере и так. Будем от голода народ спасать. Взгляни.

Иван Павлович разложил чертежи на старом деревянном столе в цехе. Пётр Ильич встал рядом, нахмурившись, принялся вглядываться в линии и цифры, которые Петров выводил на бумаге.

— Итак, Пётр Ильич, — начал Иван Павлович, обводя рукой схему, — смотрите, что у нас получается. Весь процесс я разделил на три этапа. Первый — подготовка сырья. Второй — гидролиз целлюлозы. Третий — выделение глюкозы.

Он перевернул лист, показывая первый чертёж.

— Этап первый. Корни рогоза, камыша или другое целлюлозосодержащее сырьё нужно измельчить. Для этого будем использовать рубящий пропеллер. Это вал с ножами, которые вращаются и рубят сырьё прямо в воде. Вал будет приводиться в движение от двигателя — у вас есть старый автомобильный двигатель, который мы поставим на фундамент. Через ременную передачу от колеса со снятой шиной мы передадим вращение на вал.

— Понятно, — кивнул Пётр Ильич. — Вроде как мясорубка, только крупнее.

— Именно. Рубить будем прямо в чане с водой. Получится взвесь — вода с частицами сырья и крахмалом. Эту взвесь по трубам мы сливаем в отстойник. Там крахмал оседает на дно, а воду можно снова пускать в оборот. Получается замкнутый цикл — экономия воды, понятно?

— Понятно.

Иван Павлович перевернул лист. На втором чертеже была изображена сложная система чанов, труб и электродов.

— Этап второй. Из отстоявшегося крахмала мы будем получать глюкозу. Но сразу предупреждаю: это не самый простой процесс. Для гидролиза целлюлозы, которая входит в состав корней и опилок, нужна соляная кислота высокой концентрации. Почему соляная, а не серная? Серная кислота техническая почти