Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

— Они прибыли за фуражом. Вот это, — он показал на мешки на подводах, — взяли в Белогоровке. В стрелковой дивизии Красной армии что-то около трех тысяч лошадей. Не думаю, что в немецкой дивизии их меньше. Одна лошадь съедает в сутки примерно 5 килограмм овса. Им нужно прорва фуража.

Значит, это была еще не полноценная оккупация. И это логично. Мы сейчас находились в ближнем тылу немецкой армии. Беловодье было пока что относительно неинтересно немцам. Густые леса и топкие болота трудно проходимы для колесной техники. Правда, я слышал, есть еще какие-то «танки» на гусеницах.

Больше всего меня волновал удравший Адольф фон Зеерман. Если он видел мой скаф… дело плохо. Надеюсь, Евграф справится и вскоре «Ворон» будет здесь. А еще я надеюсь, что реактор снова сможет выйти на штатную энергоотдачу. А еще на то, что смогу связаться с красными командирами и они осуществят успешное контрнаступление и отобьют этот район. Иначе все эти люди могут оказаться в подобных ямах.

Надежды…

— Пойдемте, — Кононенков завел меня в сельсовет. У входа стоял широкоплечий мужик в сюртуке и с карабином. Еще один, похожий на первого, как две капли воды, только помоложе, обнаружился в следующей комнате. — Тех, что вы привели с собой, мы заперли в подполе. Это обычные солдаты. Хотя и они могут рассказать много чего интересного. А здесь у нас публика поинтереснее. Зот, отопри-ка.

Зот поправил карабин, достал большой ключ на железном кольце и подошел к виднеющейся позади него двери. Отпер.

— А ну! Вылезайте, сволочи! Да пошевеливайтесь!

В комнату, сгорбившись и сжав плечи, зашли те самые трое гражданских, что я видел рядом с немецким офицером.

— Мы тут уже немного потолковали с ними… — следы «толкования» были в изобилии у них на лицах. — Это «Хиви». Добровольные помощники.

— Добровольные кто⁈

— Помощники. Вермахту — так у фрицев армия называется и Рейху.

— Как же это можно? — растерянно вопросил я. — Захватчикам помогать?

Двое так и остались скукоженными. А вот третий сделал шаг вперед, расправил плечи.

— Коммунисты — есть высшее зло! Любая цена будет мала лишь только за то, чтобы избавить от них белый свет! — с вызовом сказал он. — Эту заразу необходимо было задавить в зародыше еще в 18-ом! Мы, патриоты России, пойдем на союз хоть с чертом, хоть с богом, хоть с Гитлером только ради того, чтобы избавить страну от краснопузой нечисти!

Брызжущая из него ненависть обжигала. Горький яд — вот из чего состоял этот человек. Красивое лицо с тонкими усиками над верхней губой с правильными чертами было искажено злобой.

— Беляк. Штабс-капитан Юревич, — сказал Кононенков, и в его словах было не меньше ненависти, чем у Юревича. — Переводчиком у них работал… — и добавил брезгливо, кивнув на других. — А это наши, местные. Помощнички, етить их…

Оба сжались еще больше. Явно ожидая очередных побоев.

— Уведи их, Зот.

Пленных увели. И я снова понял, что ничего не понимаю. Откуда в этих русских людях такая лютая злоба друг против друга? Что случилось на этой земле, что братья по крови готовы резать и убивать друг друга? Красны, белые? Красные — коммунисты, чтобы это не значило. А белые, тогда кто?

Все это требовало основательно размышления. И мне катастрофически не хватало информации! Знания об этом мире находились в зачаточном состоянии. Но расспрашивать я опасался. Оставалось скрупулезно собирать крохи, выуживать их из разговоров и оговорок.

— Беляк сказал, что на днях в Оршу начнут прибывать подразделения 286-й охранной дивизии Вермахта. В их задачу будет входить налаживание оккупационного режима. Скорее всего, до их прибытия, гостей у нас не будет. На фронте не все так гладко, как этим сволочам хотелось бы!

Вот это другой разговор. Я отбросил посторонние мысли, сосредоточившись на основной задаче.

— Если это так, то это отличные новости! Нам жизненно необходимо время. И нужно как-то связаться с вашими властями.

— Тогда нам необходима радиостанция.

— Радиостанция?

— При помощи радио можно связаться почти со всем миром! За техникой будущее!

Радио-станция… Что-то такое я помнил со школы. Вероятно, это была какая-то устаревшая технология связи.

— Но где же ее взять?

Кононенков помрачнел.

— Или у Красной армии, или… у солдат Вермахта. Фронт не успел далеко уйти. Вполне вероятно, что где-то здесь еще находятся бойцы Красной армии, у них вполне может быть с собой переносной передатчик. Или же…

Захватить радиостанцию? Почему бы и нет. Правда, оставался вопрос — что я скажу гипотетическим представителям властей? Их надо будет убедить в важности захвата этого района. Захвата любой ценой. Захвата, в то время, когда их разбитые полки откатываются на восток.

Я задумчиво почесал подбородок и вдруг мой взгляд упал на то, что я давно уже должен был заметить!

В углу комнаты, на стене, висела большая карта!

Как завороженный я подошел к ней. Розовым цветом в красных границах, на ней была отрисована огромная страна. Куда больше Руссийского царства, если не считать Внешних Феодов.

СССР.

В левой части горела большая красная звезда — столица — Город Москва.

Сбоку тихонько подошел и встал рядом Кононенков.

— Где мы сейчас? — обернувшись к нему, спросил я.

— Вот тут, — он ткнул почти в самую западную границу. — Белорусская ССР.

Ох, стоял бы и стоял. Эта карта мне дала больше информации, чем я узнал за все предыдущие дни! Впрочем, после Модификации, память у меня практически абсолютная. Я еще успею рассмотреть ее во всех подробностях.

Выйдя из здания сельсовета, мы с Кононенковым подошли к машинам. Несколько человек разгружали ящики. Подводы исчезли. Где-то далеко снова грохотало, а небо было заволочено дымом.

Бросив на него тревожный взгляд, я сказал директору МТС:

— Нужно поставить караулы. И перекопать дорогу, сделать там баррикаду. Это дело первостатейной важности.

— Вы мой зам по обороне. Действуйте, товарищ Кочубеев. Вот товарищ Сахаров Виктор Палыч, — он указал на невысокого мужичка в кургузой шапке с огромными усищами. — Он даст вам людей. А мне пора, извините, очень много дело. Я пришлю вам трактор, а вы покажете, где делать баррикаду.

Я распрощался с Кононековым и поздоровался с вышеуказанным Сахаровым. Тот с смерил меня взглядом, для чего ему пришлось задрать голову.

— Ну и здоров же ты, Ратибор Велеславыч… На каких харчах так вымахал? — улыбнулся он. — Я вона все ем, ем, и все никак!

Сахаров мне сразу понравился. Веселый, разговорчивый. Возможно, Кононенков тоже был такой когда-то. Но сейчас, когда на него свалилось управление селом, груз ответственности гнул его к земле.