Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Лицо Миниха мгновенно вытянулось, седые брови грозно сошлись на переносице: — Как же так, сударыня?! Первый министр обязан иметь в своем ведении всю полноту…

— Полнота власти в этом магазине принадлежит только мне и моему сыну, господин фельдмаршал, — ледяным тоном перебила его Маша, включая свой самый страшный режим «Директор сети на совещании». — Вы великий полководец, но если вы начнете лично считать дипломатические расходы и закупать пеньку для кораблей, у нас армия останется без сухарей. Аутсорсинг и специализация труда! Ваша задача — чтобы граница была на замке, а в казармах был порядок. А дипломатией, налогами и внутренней администрацией будет руководить вице-канцлер Остерман. Он назначается Главным адмиралом флота и моим первым советником по гражданским делам.

Теперь уже пришла очередь Миниха скрипеть зубами от ярости, а Остерман тонко, почти незаметно улыбнулся кончиками губ. Они возненавидели друг друга еще сильнее, чем при Бироне. И именно это Маше и было нужно: пока эти двои ревниво следят за руками друг друга, ни один из них не сможет устроить новый переворот.

Маша с размаху поставила под текстом манифеста твердую, размашистую подпись: «АННА».

— Сделка закрыта, господа топ-менеджеры, — она посыпала чернила песком и встала. — А теперь попрошу всех на выход в торговый зал. То есть, в Тронную залу. Пора показать коллективу нового генерального директора.

Тронная зала Зимнего дворца ломилась от народа. Сенаторы в напудренных париках, генералы, иностранные послы в бархате и парче — тысячи глаз с напряженным вниманием смотрели на возвышение под бархатным балдахином.

Когда двустворчатые двери распахнулись и обер-гофмаршал ударил жезлом в паркет, гул мгновенно стих.

Маша шла сквозь расступающуюся толпу с поистине королевским достоинством. Она несла себя не как забитая принцесса, а как хозяйка, принимающая гигантский, невероятно сложный, но безумно перспективный объект. Рядом с ней шагал Антон Ульрих, сияя от счастья в своей новой форме Генералиссимуса, а следом нянька несла на серебряной подушке, завернутого в соболиное одеяло, крошечного Императора Всероссийского.

Маша поднялась на ступени трона. Она не стала садиться. Она взяла сына из рук няньки, повернулась лицом к замершему залу и высоко подняла маленького Ванечку, чтобы его видели все — от первых рядов до самой галерки.

Генерал-прокурор князь Трубецкой дрожащим, сорванным голосом начал читать текст Манифеста: —…И понеже герцог Курляндский от управления делами государственными отрешен… Мы, Анна Леопольдовна, по всеподданнейшему прошению всех чинов империи… восприняли на себя правление государственное…

Маша смотрела в зал. Она видела лица сенаторов — этих старых вельмож, которые привыкли воровать при Анне Иоанновне и трястись от страха при Бироне. Они смотрели на неё с надеждой на то, что теперь-то можно будет расслабиться и пилить бюджет в свое удовольствие. Женщина на троне, да еще и молодая мать — что может быть проще для манипуляций?

«Ну уж нет, голубчики, — злорадно подумала Маша из Люберец, встречаясь взглядом с сановниками. — Эпоха бескоконтрольного списания просрочки закончилась вчера ночью. Я вам устрою такую систему KPI и такую ежедневную ревизию, что вы у меня сами начнете дороги мостить и налоги платить в срок! Пятерочка… то есть, Российская империя переходит на круглосуточный режим эффективного менеджмента! Кто не спрятался — я не виновата!»

Когда Трубецкой закончил чтение, грянул оркестр. За окнами, на Неве, ударили пушки Петропавловской крепости, возвещая миру о начале нового правления.

— Виват Великой Княгине! Виват Правительнице Анне! — заревел зал, склоняясь в глубоком поклоне.

Маша улыбнулась уголками губ, прижимая к груди теплый, сопящий комочек своего сына и главного императорского актива. Смена открылась. Торговля началась.

ГЛАВА 12.ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕВИЗИЯ КАССОВОЙ КНИГИ И ВНЕДРЕНИЕ KPI

Остерман

Первый рабочий день в должности единоличной хозяйки шестой части суши начался для Маши с глубокого эстетического и профессионального шока.

Кабинет покойной Анны Иоанновны, куда новая «генеральная директриса» велела перенести свою резиденцию, меньше всего напоминал офис руководителя крупного холдинга. Это была помесь лавки старьевщика с элитным ломбардом: на столах из красного дерева громоздились сотни нераспечатанных прошений, придавленных чугунной статуэткой какого-то голопопого амура, в углах пылились клетки с давно сдохшими или улетевшими канарейками, а в воздухе намертво висел запах старой пудры, воска и запущенной бюрократии.

— Доротея! — скомандавала Маша, брезгливо двумя пальцами отодвигая от себя стопку пыльных указов пятилетней давности. — Вызвать клининг! То есть, поломойную команду с мылом и щетками! Весь этот визуальный шум, клетки, амуров и просроченные чеки — в утиль! Окно открыть настежь, пусть выдует дух прежнего руководства. Мне нужно чистое рабочее место и главные ведомости по приходу и расходу за последний квартал.

Через полчаса в проветренный кабинет, где Маша, закатав широкие шелковые рукава домашнего платья, уже вовсю расчищала дубовый стол, втянулся вице-канцлер Остерман. За стариком, согнувшись под тяжестью огромных, окованных кожей амбарных книг, пыхтели четверо сенатских подьячих.

— Всеподданнейше повинуюсь воле Вашего Императорского Высочества, — проскрипел Остерман, усаживаясь в предложенное кресло и привычно кутая шею шерстяным шарфом. — Вот главные окладные и расходные книги Российской империи. Состояние государственной казны, смею доложить, требует зело великого и неусыпного попечения…

— Короче, Андрей Иванович. Без лирики, — Маша придвинула к себе первый фолиант, озаглавленный «Книга приходная о подушном сборе и таможенных пошлинах». — Что у нас по дебету и кредиту? Есть ли кассовый разрыв и сколько реального кэша в сейфе?

Остерман моргнул, переваривая «кэш» и «сейф», но быстро перевел на свой бухгалтерский язык: — Наличной монеты в Санкт-Петербургском казначействе на вчерашнее число оставалось… четыреста сорок тысяч рублей, сударыня. Недоимки по подушной подати с губерний за прошлые три года составляют свыше семи миллионов рублей. А векселя, выписанные при прежнем регенте на оплату иностранных поставок и содержание двора, требуют немедленного погашения на сумму…

Маша открыла книгу, побежала глазами по строчкам и почувствовала, как у неё на голове начинают шевелиться даже фальшивые букли на парике. В Люберцах, если бы в «Пятерочке» недостача составила хотя бы десять процентов от оборота, региональный менеджер уже летел бы в тюремную камеру впереди собственного визга!. Здесь же недостача составляла половину годового бюджета страны!

Её цепкий взгляд кассира молниеносно выхватывал из вязи славянских цифр вопиющие аномалии.

— Это что такое? — она ткнула пальцем в статью расходов. — «На закупку французских вин, шампанского и токайского для придворных погребов — сто двадцать тысяч рублей»?! Это они что, из горла его глушили круглосуточно?! А это? «На постройку дворцов герцога Курляндского