Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— Герцог Бирон… имели высочайшее позволение покойной государыни… — осторожно начал Остерман, наблюдая, как лицо принцессы наливается праведным кассирским гневом.

— Списать! То есть, конфисковать! — рявкнула Маша, ударив ладонью по столу. — Все недостроенные дачи Бирона перевести в баланс министерства обороны! Пусть Миних там казармы сделает или склады для портянок! А вино… Вино опечатать! Выдавать только по праздникам и по ведомости! Что у нас по зарплате персонала?

Она перелистнула тяжелую страницу на раздел армейских расходов и застонала. — Матерь божья… Полки в Лифляндии и Выборге не получали жалование пять месяцев! Солдаты жрут гнилую сушеную воблу! Это кто же так с персоналом работает?! А если они завтра профсоюз организуют и на нас с штыками пойдут?!

В этот самый момент в кабинет, громко стуча сапогами и не спрашивая доклада, ворвался свежеиспеченный Первый министр Бурхард Христофорович Миних. Старый воин был красен с мороза и зол как черт.

— Ваше Императорское Высочество! — прогудел он с порога, гневно зыркнув на Остермана. — Я только что из Военной коллегии! Это неслыханный афронт! На складах в Санкт-Петербурге нет сукна для зимних мундиров гренадерским полкам! Подрядчики-купцы отказываются везти амуницию без предоплаты, ссылаясь на то, что казна им должна еще за турецкую кампанию! Армия раздета, сударыня! Требую немедленно выдать из казны триста тысяч рублей на закупку сукна и провианта!

Маша откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Перед ней разворачивалась классическая сцена: начальник охраны требует у директора магазина денег из кассы на покупку новых раций и формы, а главный бухгалтер (Остерман) сидит в углу с видом «денег нет, но вы держитесь».

— Бюджет не резиновый, Бурхард Христофорович, — ледяным тоном произнесла Маша. — Триста тысяч я вам сейчас из сейфа не выложу, иначе нам завтра нечем будет сенаторам зарплату платить. Но проблему мы решим по технологии эффективного логистического аудита.

Миних нахмурился: — Какого… аудита, сударыня? Мне сукно нужно, а не немецкие слова!

— Сукно будет, если мы перекроем каналы утечки товара! — Маша встала, опершись костяшками пальцев о стол. В её глазах зажегся азарт опытного ревизора. — Кто у вас занимается закупками для полков? Интенданты? Так вот, слушайте мой новый регламент. С сегодняшнего дня мы вводим систему жесткого KPI и прозрачной приемки!

Оба старика — и фельдмаршал, и вице-канцлер — затаили дыхание, чувствуя, что принцесса готовит какую-то совершенно неслыханную административную экзекуцию.

— Первое! — рубила воздух Маша. — Никаких 100 % предоплат сомнительным поставщикам! Приемка товара только по факту и по штрихкоду… тьфу ты, по клейму приемной комиссии! Привез купец сукно — офицер от полка проверяет качество. Если сукно гнилое или тонкое — разворачивать фуру… то есть, телегу обратно, а купца вносить в черный список и штрафовать на десять процентов от стоимости контракта!

— Зело мудро… — прошептал Остерман, тонкие губы которого расплылись в одобрительной усмешке. — Казна от того великий убыток минует.

— Второе! — продолжала Маша, поворачиваясь к Миниху. — Бурхард Христофорович, с вашими интендантами я разговор короткий сделаю. Если я узнаю, что кто-то из снабженцев списал нормальные солдатские пайки на просрочку, а сам продал муку налево в трактиры — увольнение по статье немедленно! С полной конфискацией личного имущества в фонд оплаты труда пострадавшего полка! Понятно?

— Так точно, сударыня! — глаза старого вояки недобро блеснули. Ему самому давно хотелось перевешать пару вороватых тыловых крыс, но при Бироне те имели надежную «крышу». — Я лично отряжу полевой суд! Ни одна портянка мимо ведомости не пройдет!

— Вот и отлично, — Маша села обратно за стол и пододвинула к себе чистый лист пергамента. — А деньги мы возьмем из внутренних резервов. Андрей Иванович! Что у нас там по личной кассе арестованного Бирона и его прихвостней? Мы вчера сундучки опечатали?

— Так точно-с, Ваше Высочество, — поклонился Остерман. — Опись имущества герцога в Летнем дворце завершена. Наличными деньгами, бриллиантами, золотой посудой и векселями обнаружено на сумму свыше полутора миллионов рублей.

— Шикарный возврат неликвида! — обрадовалась Маша. — Значит так. Пишем первый экономический указ новой администрации. Половину бироновских денег — немедленно на погашение долгов по зарплате гвардии и армейским полкам. Солдаты должны видеть: новый директор пришел — долги закрыл! Вторую половину — в операционный резерв казначейства.

Она обмакнула перо в чернильницу и быстро набросала несколько пунктов, после чего повернулась к Остерману: — Андрей Иванович, а теперь касательно нашего центрального офиса — Сената и Коллегий. Я вчера наблюдала, как там работа организована. Это же проходной двор! Сенаторы к одиннадцати часам утра на службу ползут, кофе пьют, сплетничают, а в два уже по домам разъезжаются! У нас тут империя или санаторий строгого режима?!

Остерман виновато развел руками: — Обычай такой заведен, сударыня… Вельможные персоны утомляться не любят.

— Обычаи меняем! Вводим корпоративный график работы! — отрезала Маша. — С завтрашнего дня присутствие во всех Коллегиях и Сенате — строго с восьми ноль-ноль утра до шести вечера! Обед с часу до двух по расписанию! На входе поставить гвардейский караул с ведомостью: кто опоздал хотя бы на пятнадцать минут — депремирование! Лишение месячной надбавки к жалованию! А кто прогулял рабочий день без медицинской справки от государева лейб-медика — выговор в личное дело и штраф в казну!

Миних, представив, как напыщенные спесивые князья Трубецкая и Черкасский будут бежать бегом по утреннему морозцу, чтобы успеть к восьми ноль-ноль под штык преображенского часового, не выдержал и издал хриплый, раскатистый солдатский смешок.

— Это… это будет бунт вельмож, сударыня! — предупредил Остерман, хотя в его хитрых глазах плясали откровенно злорадные чертики.

— Пусть только попробуют поскандалить на кассе, — зловеще прищурилась Маша. — У меня на этот случай Бурхард Христофорович с гвардейской «арматурой» есть. Кто не хочет работать по правилам нашей сети — пойдет администратором в Сибирь, снег убирать. У нас там как раз дефицит руководящих кадров.

В дверь робко постучали, и в кабинет, шурша юбками, просочилась Менгден. В руках фрейлина держала серебряный поднос с целой горой запечатанных сургучом писем.

— Ваше Императорское Высочество, — присела в реверансе Доротея. — Тут… от иностранных послов. Французский маркиз де Шетарди, английский посланник Финч и прусский барон фон Мардефельд прислали официальные поздравления с вступлением в правление… И каждый, шепотом через секретарей, просит о приватной аудиенции. Шетарди даже шкатулку с парижскими духами мне пытался всучить, интересовался, кто теперь при Вашем дворе главный… э-э… принимающий решения.

Маша усмехнулась, переглянувшись со своими стариками-министрами.

— Конкуренты активизировались? Вынюхивают, кто в новом магазине директор, а кого можно взяткой