1941 Другая реальность - Демьян Копьёв
А потом я вспомнил один эпизод из чеченской кампании. Зима двухтысячного года, Шали, предгорья. Мы потеряли связь с разведгруппой, ушедшей в рейд по тылам боевиков. Группой командовал старший лейтенант Сашка Каверин, двадцатипятилетний пацан из Рязани, только что из училища. Связи не было трое суток. Начальство уже списало группу, начали готовить документы о пропаже без вести.
На четвёртый день Сашка вышел на связь. Группа не только выжила, но и провела успешную разведку, засекла крупный склад боеприпасов и навела на него авиацию.
Когда я спросил, как необстрелянный лейтенант сумел провести операцию, которая оказалась не по зубам опытным офицерам, Сашка ответил просто: у меня в группе был сержант Бабаев, товарищ майор, старый волк, две войны за плечами. Я просто слушал, что он говорит, и делал так, как он советует.
Сержант Бабаев. Я помнил его, невысокий, сухощавый дагестанец лет сорока, с лицом, изрезанным морщинами, и спокойными, внимательными глазами. Он погиб через год в Грозном, прикрывая отход своего отделения.
Мысль начала обретать форму. Мне не обязательно было самому становиться командиром. Зачем, если достаточно найти молодого, необстрелянного лейтенанта, из тех, кого выпустят из училищ досрочно и бросят в пекло без подготовки, и стать при нём тем самым сержантом Бабаевым, который станет подсказывать правильные решения. Формально командовать будет лейтенант, а вот на деле…
План был несовершенный, но при этом нравился мне всё больше и больше.
Я заснул под самое утро, когда небо за окном уже начало светлеть, а петух готовился к своей ежедневной побудке.
Спал плохо, мне снились странные сны. Сначала приснилась сирийская пустыня, которая смешивалась со смоленским лесом, затем я увидел Женю Лукьянова, идущего по деревенской улице в бронежилете и каске, а потом Ваську Столярова, который сидел за пулемётом в кузове Тигра.
Проснулся я от того, что Екатерина тормошила меня за плечо.
— Вставай, соня, на покос пора, — с улыбкой проговорила мать.
Второй день покоса дался мне легче, тело начало привыкать к ритму работы, а мозоли на ладонях покрылись плотной коркой.
К полудню мы скосили весь дальний луг. Кольцов распорядился начать сгребать сено в копны.
Копна должна была быть сложена так, чтобы дождь скатывался по внешнему слою, не проникая внутрь. Вершину следовало уплотнить, а основание оставить рыхлым для проветривания.
Рыженькая девочка, которую звали Валя Громова, та самая, что дала Алексею Мишину учебник по арифметике, сейчас работала рядом со мной. Она ловко управлялась с граблями, её копны получались ровными и аккуратными, а вот мои выглядели кривобокими и растрёпанными.
— Ты не так делаешь, — произнесла Валя, подойдя ко мне, — Смотри, как нужно.
Девчонка показала, как правильно укладывать сено, чтобы копна держала форму. Я повторил, стараясь копировать каждое движение, получилось немного лучше, но всё равно кривовато.
— Ты раньше это хорошо умел делать, — заметила Валя, — В прошлое лето твои копны даже Кольцов хвалил.
— Я после удара многое забыл, — отговорился привычно.
Девчонка прищурилась, пристально посмотрев на меня. В её карих глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, но Валя промолчала.
Во время обеденного перерыва я отошёл от общей группы, и сев под дальней ивой, достал тетрадку, принявшись делать пометки.
— Опять пишешь? — раздался голос откуда-то сверху.
Вскинул голову и встретился взглядом с Петькой Зуевым, который стоял надо мной, жуя травинку. В его маленьких глазах читалось любопытство пополам с подозрительностью.
— Память тренирую, — произнёс в ответ.
— Дай глянуть.
— Нечего там смотреть, каракули одни, и вообще, ты чего подкрадываешься, меня чуть кондратий не хватил.
— Больно надо, — фыркнул парень,
Петька присел рядом на корточки, попытавшись заглянуть в тетрадь через плечо, но я быстро захлопнул её, спрятав в карман.
— Чего ты такой скрытный стал? — поинтересовался он, — Раньше у тебя секретов не было.
— Раньше у меня и память нормальная была, — парировал я.
Петька хмыкнул, но отстал. Мы сидели молча, глядя на луг, где бабы продолжали сгребать сено в копны. Картина была почти идиллической: мирный летний день, крестьянская работа, которой занимались здесь столетиями. Трудно было поверить, что через двенадцать дней это всё превратится в прифронтовую полосу.
— Слышал, немцы с англичанами дерутся? — вдруг спросил Петька.
Я насторожился.
— Откуда узнал?
— Батька мой вчера из района приехал, там в конторе радио слушал. Говорят, немцы Крит захватили, десант высадили. Англичане отступили.
Воздушно-десантная операция вермахта «Меркурий», которая проходила с 20 мая по 31 мая тысяча девятьсот сорок первого года. Новости пришли с запозданием или просто Петька об этом услышал спустя несколько дней. Если всё так, то значит, история идёт по известному мне руслу. Это одновременно успокаивало и пугало.
— А у нас с немцами договор, — добавил Петька, — Батька говорит, Сталин с Гитлером договорились не воевать.
— Договоры нарушают, — произнёс осторожно.
Петька повернулся ко мне и прищурился.
— Ты думаешь, война будет?
Вопрос повис в воздухе. Я мог бы рассказать, что совсем скоро начнётся самая страшная война в истории России, что немцы дойдут до Москвы, погибнут миллионы, но я в очередной раз промолчал, потому что шестнадцатилетний деревенский паренёк не мог знать ничего подобного.
— Не знаю, Петька, может, будет, а может и нет.
Он кивнул, удовлетворённый моим уклончивым ответом, и поднявшись на ноги, отряхнул штаны.
— Ладно, пойду работать, а то Кольцов заругает.
После покоса, как и обещал Ваське, я пошёл с ним на речку. Мы взяли простые, самодельные удочки с поплавками из гусиного пера и выстроганным из дерева удилищем. Васька нёс банку с червями, выкопанными за сараем. Всю дорогу Васька болтал без умолку, рассказывая про рыбалку, про школу, и про то, как осенью мы пойдём за грибами.
На берегу Вазузы, в месте, где река делала поворот, образуя небольшую заводь, закинули удочки. Клёв сегодня был слабый, за час поймали трёх ельцов и одного пескаря. Васька расстроился, ругал погоду, место, червей.
— В прошлый раз на этом самом месте десяток выловили! — возмущался он, — Что за напасть такая?
Я молчал, глядя на тёмную воду, по которой плыли редкие листья и думал о том, что через месяц-полтора эту речку будут форсировать немецкие части, а в лесу развернутся бои. Васька, возможно, так и не дождётся осени, чтобы пойти за грибами.
— Лёшка, ты чего молчишь? — пацан толкнул меня локтем, — Рыба не клюёт, так хоть искупаемся!
Он скинул рубаху, штаны и с разбегу прыгнул в воду. Холодные брызги долетели до меня. Васька вынырнул, отфыркиваясь, его рыжие волосы прилипли ко лбу.
— Давай же! Вода тёплая!
Я разделся и осторожно вошёл в воду. Тело