Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Больше разбирать случившееся не хотелось.
Дома нас встретил Амур. Закрутился возле калитки, сунул нос Саше в ладонь, потом подскочил ко мне. Я потрепал его за ушами и пропустил жену во двор.
— Вьюгу к Кравцовым сам отведу, — сказал Семен. — Ты же в правление собирался?
— Да. После полудня назначено.
Я занес свой Ли-Метфорд, умылся и, пока жена убирала дорожные вещи, сменил чекмень, надел папаху и вышел со двора.
В правлении уже собрались. Конев раскладывал на столе свои записи, Парамон листал приходную книгу. Перед Зыбко лежал расчет школьных расходов. Степан Анисимович подвинул мне стул.
— Садись, Андрей. Давайте хотя бы это сведем.
Георгий Степанович показал, сколько рыбы сдали и за что рассчитались. Я придвинул расчеты к книге Парамона.
— Вот этой платы здесь нет.
— Так ее еще и не отдали, — ответил Конев. — Обещали с последним расчетом внести. Я тут пометил.
Он показал запись на полях.
Первые суммы сошлись. Парамон нашел обе, провел карандашом под строками.
— Получено. Все здесь.
— А школе почему не передали? — спросил Зыбко.
— Я распоряжения на выдачу ждал. И думал, сперва с покупателем до конца рассчитаетесь, чтобы всю выручку разом выделить.
— Мне бумагу уже заказывать надо. — Учитель развернул свой расчет. — Грифельные доски тоже. Я полагал, раз рыбу продали, деньги на это есть.
— А я полагал, что вы их получили, — сказал Конев. — Свою запись сдал, деньги в правление принес.
Крестный взглянул на Парамона.
— В общей сумме оставил?
— Да. На школу еще ничего не выдавал.
Он взял чистую бумагу. Отдельно выписал полученное, отметил долг покупателя. Конев проверил свою запись. Теперь суммы сходились.
Я придвинул бумаги к Степану Анисимовичу, рядом положил расходы Зыбко.
— Вот что уже в кассе. А этого пока нет, только получить предстоит.
Крестный сверил две бумаги и повернулся к учителю:
— Иван Викторович, что из этого сейчас нужно?
— Я же уже вторую седмицу толкую об одном и том же. Бумага и грифельные доски. Остальное до следующего расчета потерпит.
Зыбко перенес несколько строк ниже, заново сложил расходы и показал итог. Ближайший заказ тянул на двенадцать рублей с полтиной.
— Дрова сюда не включали? — спросил Кравцов.
— Нет. Их отдельно считал, только цены еще не знаю.
— Потолкую насчет дров, — сказал Конев. — Сухие есть, за подвоз сговориться надо.
— Тогда отдельно запишем. Парамон, эти деньги выдай.
Писарь отпер денежный ящик. Пока он отсчитывал монеты и купюры, крестный определил дальнейший порядок. Остаток за рыбу заберет сам Конев и в тот же день принесет сюда. Школьную выручку Парамон впредь записывает особым порядком, Зыбко получает ее без ожидания конца всей ловли. За покупки приносит счета, а где счета не дадут, сам отмечает, кому и сколько уплатил.
Иван Викторович расписался, пересчитал полученное.
— Теперь можно заказывать. А там и полы закончат.
— Как у Суханова идет? — спросил я.
— С Лешкой нашим китайским хорошо сработались. Уже дверные проемы мастырят.
Когда учитель собрал бумаги, Парамон напомнил про Игашова:
— Роман Васильевич передавал: Иван поправляется. Еще у себя подержит, к работе пока не пускает.
Воду к конюшне по-прежнему возили.
— Матвею передай: новую веревку, обвязку и ворот проверить до начала чистки, — велел крестный. — С проветриванием пусть тоже разберутся. Пока мне не доложат, в колодец никого не спускать.
Подвоз камня к водоотводу поручили Остапенко. Парамону предстояло разобрать старые бумаги и освободить комнату для телеграфа. Для дома отца Василия решили сейчас отобрать лес, а начинать его после школы, не дожидаясь окончания всех работ по нашим с Семеном дворам.
Мы вышли вместе. На крыльце Степан Анисимович задержал меня.
— Твоя летняя справа дома? Та, пятнистая.
— Дома.
— Пойдем поглядим. Потом обратно вернемся, с Рубцовым по завтрашнему выходу сговоримся.
Сашу мы застали за работой. Выслушав крестного, она убрала со стола шитье и достала мой старый комплект. Следом развернула выкройку.
Степан Анисимович растянул куртку за плечи, провел пальцем по пятнам.
— Зимой Глеб тебя через трубу не сразу разглядел. Теперь такую справу для летних секретов надобно. Саша, десять комплектов возьмешься сшить?
Жена сперва проверила, сколько у нее подходящего полотна. Приложила к нему выкройку, сверила расход с прежними записями.
— Этого мало. Докупать придется. Только ткань я сама выберу, не присылайте абы какую.
— Так даже лучше выйдет.
— За шитье и окраску по два рубля. Полотно, нитки и тесьма отдельно.
— По сроку?
— Десять дней после того, как ткань будет. И людей сразу ко мне, мерки снять.
— Добре.
За работу договорились половину выдать вперед, остальное — после приемки. Саша записала заказ, а крестный попросил не делать все на один рост.
— У нас есть такие, что в Андрееву справу только одну ногу просунут.
— Так для того и зову, Степан Анисимович.
Кравцов усмехнулся, вернул куртку и вышел во двор.
— Андрей, ты идешь?
— Сейчас, Степан Анисимович, догоню.
Я надел пятнистую справу поверх рубахи, натянул капюшон на папаху.
— Тут еще поправить бы кое-что. Гляди.
Повернул голову. Край капюшона остался на месте и закрыл мне правый глаз.
— Приходится всем корпусом вертеться. А если затянуть — в скулу давит.
Саша обошла меня сзади, собрала лишнюю ткань на затылке.
— Вот так попробуй.
Я посмотрел через одно плечо, потом через другое.
— Так хорошо.
— Здесь стяжку сделаю. Спереди у лица пусть свободнее остается.
Я показал петли на рукаве.
— Эти тоже мешают. Трава забивается, когда по кустам ползаешь. Еще и меня назад дергает. Может, чаще их нашить, чтобы крепче держалось?
— Уберу отсюда, на плечи перенесу. И большие петли ни к чему, короткие сделаю.
Саша отметила на выкройке замечания.
— А рукава и штанины внизу стянуть можно?
— Можно. Концы тесемок внутрь уберем, чтобы не болтались.
Я присел, потянулся вперед.
— На локтях и коленях усиление оставь. Здесь уже протерлось.
— На новых двойной холст поставлю. Только не впритык, иначе колено согнуть не сможешь.
Я снял справу, положил на стол.
— К винтовке полосок еще нарежь. Темных, под эти пятна. Ствол и ремень на виду остаются. И на сумки что-нибудь: кожа больно выделяется.
— Сумки принесешь, по ним и прикину. А винтовку сам оборачивай, чтобы потом из-за моего шитья затвор не заклинило.
— Само собой.
Она расправила куртку.
— К утру капюшон поправлю и эти петли уберу. Остальное уже на новых.
— Только еще три таких сделай. Мне, Семену и Ильке. За наши отдельно рассчитаемся.
Саша подняла глаза.
— Получается, тринадцать. Илька вернется, пусть зайдет. Старые мерки у меня есть, раскроить по ним можно, а примерять все равно надо.
Я сходил за Настасьей Павловной Звягиной, по пути позвал