Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Он подал ящик мне. Я держал его, пока Константин Павлович показывал, куда смотреть.
Видел ведь таких в лесу. Только обычно мелькнет перед лицом, и уже забыл. На тропе-то под ноги смотришь да по сторонам, нет ли кого. А тут я крутил ящик, пытаясь снова поймать тот зеленый блеск.
Семен потянулся к крылу, но палец остановил.
— А это у нее краска такая?
— Крылья покрыты чешуйками. Помните, на пальцах остается пыль, если бабочку неосторожно взять? Это они и есть. Сейчас покажу.
Константин Павлович сходил в дом и принес небольшой микроскоп. Освободил место на столе, повернул зеркальце. Уложил стеклышко, подкрутил винт и заглянул сам.
— Вот посмотрите.
Я наклонился. Сначала ничего не разобрал, потом перед глазом проступили мелкие пластинки. Лежали рядами, заходя одна на другую. Там, где часть осыпалась, виднелось само крыло.
— Как черепица.
— Именно, — обрадовался Веденеев. — А сотрете пальцем, обратно уже не прилепить будет.
Я уступил место Семену. Рыжий то отодвигался, то придвигался к прибору, наконец замер.
— Ишь ты. А я думал, пыль и есть.
Миша уже стоял возле него и тянул за полу.
— Теперь мне.
— Погоди, я еще смотрю.
— Ты большой, тебе и так видно.
Семен покосился на него, усмехнулся и отошел. Веденеев подставил сыну табурет и придержал микроскоп.
Нина тем временем прикрепила возле бабочки бумажку.
— Папа, вы номер забыли.
— Благодарю, дочка.
Я прочел запись. Название, день, место, где поймали.
— Каждую отдельно записываете?
— Непременно. Привезу ее в Петербург, спросят: где нашел, когда, в лесу или на лугу? А я что отвечу, если сейчас поленился записать? Через несколько месяцев уже и не вспомню.
Нина раскрыла тетрадь. Под теми же номерами шли подробные записи.
— Здесь еще погода учитывается, — показала она. — А если сами выводили, то, когда из куколки вышла.
— У вас учет строже, чем у писаря в нашем правлении.
Девушка улыбнулась и убрала тетрадь подальше от банки с водой, которую принес Сергей.
Константин Павлович открыл садок. На старом листе сидела гусеница. Сергей поднес к ней свежую веточку и держал, дожидаясь, пока та переберется.
— На бархате кормятся, — пояснил Веденеев.
Я присмотрелся к листьям.
— На амурском?
— Да. Знакомое дерево?
— Когда Саша мне его первый раз показала, я сперва решил, что ствол сгнил. У него же кора мягкая, пробковая.
Жена как раз вышла из дома.
— Он еще руку от испуга отдернул.
Веденеев улыбнулся.
— Мне в дороге рыбак поплавки из такой коры показывал. Удивительное дерево. Кора под пальцами проминается, а древесина крепкая.
— Балберы, — сказала Саша. — Дед тоже вырезал.
Сергей собрал старые листья на бумагу. Нина еще раз просмотрела их, проверяя, не осталось ли гусениц, и позволила унести.
Когда Саша рассказывала о новых жильцах за ужином, я представлял все куда проще. Приехал господин из Петербурга, ходит с сачком, собирает красивых бабочек. А здесь всей семьей целую экспедицию соорудили. Один корм менял, другой за куколками смотрел, третий записывал. И детей не отгоняли, каждый при своем деле.
— А как узнаете, чем их кормить? — спросил Семен. — Не станете же все листья по очереди подсовывать.
— Смотрим, на каком растении нашли. Но этого недостаточно. Гусеница может просто сидеть на ветке, а питаться совсем другим. Нужно отследить, что она ест.
— Стало быть, и за ними караул держать приходится.
— Приходится, — согласился Веденеев.
Он подвел нас к растениям, сложенным возле стены. Развязал тесемки, приподнял решетку. Между листами бумаги лежали расправленные побеги. У некоторых листья повернули нижней стороной вверх, рядом сохранили цветы.
Я заметил знакомый лист.
— Это же виноград?
— Амурский. А вот усик видите?
Константин Павлович показал, как тонкий усик обхватил прутик.
— Так виноград за опору держится. Лимонник иначе, он самим стеблем обвивается.
— Его я по запаху узнаю, — сказал я.
— Тоже Александра научила?
— Она.
Саша посмотрела на меня с улыбкой.
— Не все, значит, забыл.
— Чертов куст тоже хорошо помню. В него ты меня однажды не пустила.
— Мне с ним самому знакомиться пришлось, — вмешался Семен. — Так что тебе еще повезло.
Веденеев прикрыл собранные растения бумагой и повел нас к ограде. За ней почти сразу начинался лес. Между стволами тянулись лозы, уходили вверх и терялись в листве.
— Вот чего я не ожидал, — сказал он. — В книгах читал, что здесь лианы растут. Но пока сам не увидел, как-то иначе представлял.
Константин Павлович показал на деревья.
— Пихта, рядом береза, дальше широколиственный лес. И все это перевито лозами. На рисунках из путешествий по жарким странам такие места видел. А здесь ведь зима настоящая.
— Еще какая, — подтвердил Семен.
— Вот именно. Лозы на деревьях так и остаются, никто их от морозов не прячет. Читаешь об этом и понимаешь, а все равно удивляешься.
Он замолчал, когда Саша указала на лимонник за оградой. Спросил, много ли здесь ягод собирают, в каких местах искать. Пока жена объясняла, слушал внимательно, не перебивал.
Мне Константин Павлович все больше нравился. Рассказывал охотно, но и сам спросить не стеснялся. Не считал, что раз из Петербурга приехал, то лучше нас во всем разбирается.
У соседней лозы он остановился.
— А вот еще посмотрите.
Кончики нескольких листьев побелели. На одном уже проступил розовый цвет.
Семен прищурился.
— Заболело, что ли?
— Нет. Актинидия коломикта. У нее листья могут сначала побелеть, потом порозоветь.
— Кишмиш, — сказала Саша.
— Здесь его так и зовут. Вы ягоды собирали?
— Собирали, а как же.
— А хорошие места знаете?
— Знаю. Покажу потом, тут недалеко есть.
Веденеев потянулся за тетрадью, но Нина уже раскрыла свою.
— Я запишу, папа.
— Благодарю. И эти побеги отметь. Не будем трогать, посмотрим, как дальше листья изменятся.
Рыжий оглядел заросли.
— Вы тут до осени все собрать успеете?
Константин Павлович даже рассмеялся.
— Все? Здесь нескольких лет не хватит.
— А я и смотрю, что вы с самого утра хлопочете, будто завтра уезжать собрались.
— Лето пройдет, оглянуться не успеем. Хочется хотя бы задуманное сделать.
Из дома позвала Елизавета Андреевна. Мы вернулись к навесу. Чайник она поставила на край стола, а чашки пришлось устроить на скамье.
— Вот о чем я и говорила, — сказала она Саше. — Утром выносим, вечером заносим. Бумаги сухими держать надо, книги тоже, а садки не закупоришь.
— Сейчас с помещением разберемся, — ответила жена. — Для того и приехали.
Она приняла чашку, села и посмотрела в сторону ограды.
— Вы медведя здесь не встречали?
Елизавета Андреевна замерла с чайником.
— Во дворе?
— Во дворе или возле. Тишку. Дедушка его подкармливал, еще небольшим.
Веденеев перевел взгляд на меня.
— У вас здесь и медведь свой?
— Не совсем свой, — ответил