Стивен Кинг - 11.22.63

Я встал и подошел к окну. В этот уик-энд ранней весны всего лишь в нескольких бунгало были жители. Стоял забрызганный или грязью, или коровьим пометом чей-то пикап с прицепом, нагруженным якобы каким-то фермерским оборудованием. Мотоцикл «Индиан»[569] с коляской, пара универсалов-легковушек. И двухцветный «Плимут-Фьюри». Луна то выныривала, то пряталась за неплотными тучами, при таком заикающемся свете невозможно было определить цвет нижней половины машины, тем не менее, я был уверен, что знаю, каков он.

Я натянул брюки, майку и ботинки. Потом выскользнул из нашего бунгало и тронулся через двор. Ледяной воздух кусал мою разогретую постелью кожу, но я этого почти не ощущал. Конечно, автомобиль оказался «Фьюри», и именно белый сверху и красный снизу, но этот был не из Мэна и не из Арканзаса, на нем были номера штата Оклахома, и наклейка на заднем окне призывала: ВПЕРЕД, ПРОНЫРЫ[570]. Я вгляделся вовнутрь и увидел россыпь учебников. Какой-то студент, наверное, направляется на юг, к родственникам на весенние каникулы. Или парочка сладострастных учителей воспользовалась удобствами либеральной гостевой политики «Кендлвудских Бунгало».

Просто очередной не очень стройный перезвон обертонов прошлого, которое стремится к гармонии с собой. Я дотронулся до багажника, как было когда-то в Лисбон-Фолсе, и тогда возвратился к нашему домику. Сэйди сдвинула с себя простыню по пояс, и ее разбудило дуновение холодного воздуха, когда я вошел. Она села, натянув себе простыню поверх груди, а потом, увидев меня, разрешила ей упасть.

— Не можешь, заснуть, милый?

— Хрень приснилась, и я вышел подышать свежим воздухом.

— А что именно снилось?

Я расстегнул джинсы, снял с себя мокасины.

— Не помню.

— Попробуй. Моя мать всегда говорила, что, если кому-то расскажешь свой плохой сон, тогда он не сбудется.

Я залез к ней в постель, голый, если не считать майки.

— А моя мать говорила, что он не сбывается, если поцелуются влюбленные.

— На самом деле так говорила?

— Нет.

— Ну, — произнесла она задумчиво, — звучит все равно соблазнительно. Давай попробуем.

Мы попробовали.

Одно привело к другому.

После того она закурила сигарету. Я лежал, глядя, как вверх уплывает дым, синея в случайных лучах лунного света, который лился сквозь полузакрытые шторы. «Я никогда не оставляю шторы не закрытыми на Нили-стрит, — подумалось мне. — На Нили-стрит, в моей другой жизни, я всегда сам, но все равно они у меня плотно закрыты. Кроме тех моментов, когда я подсматриваю, то есть».

Как же сильно я тогда не нравился сам себе.

— Джордж?

Я вздохнул:

— Это не мое настоящее имя.

— Я знаю.

Я посмотрел на нее. Она глубоко затянулась, невинно наслаждаясь сигаретой, как это свойственно было людям в Стране Было.

— Я об этом не узнала из каких-то тайных источников, если это то, о чем ты подумал. Но все резонно. Остальная часть твоего прошлого также фальшивка, наконец. И я рада. Мне вообще не очень нравится имя Джордж. Оно какое-то… как там то слово, которое ты иногда говоришь?.. Такое, словно немного лоховское.

— А Джейк тебе понравилось бы?

— Это то, что происходит от библейского Якова?

— Да.

— Мне нравится. — Она обернулась ко мне. — В Библии Яков боролся с каким-то ангелом. И ты тоже борешься. Разве не так?

— Надеюсь, что так, но не с ангелом. — Хотя и звание дьявола Ли Освальду не очень к лицу. По моему мнению, эту роль играет де Мореншильд. В Библии Сатана действует как соблазнитель, который выдвигает предложение, а сам потом отступает в сторону. Мне казалось, что именно так действует и де Мореншильд.

Сэйди погасила сигарету. Голос ее звучал спокойно, но глаза потемнели.

— Тебя могут ранить?

— Я не знаю.

— Тебе придется исчезнуть? Так как если ты куда-то поедешь, я не уверена, что смогу это выдержать. Я думала, что умру, но не буду рассказывать, как мне там было, но в Рино был просто кошмар. Потерять тебя навсегда… — она медленно покачала головой. — Нет. Я не уверена, что смогла бы это выдержать.

— Я хочу вступить с тобой в брак, — сказал я.

— Боже мой, — произнесла она утешительно. — Как раз, когда я готовая была сказать, что чего-чего, а такого никогда не случится, об этом объявляет Джейк-фальш-Джордж.

— Не прямо завтра, но если на будущей неделе все пойдет так, как я надеюсь…ты выйдешь за меня?

— Конечно. Но мне нужно задать один крохотный вопрос.

— Не женат ли я? Нет ли у меня где-то законной жены? Ты это хочешь знать?

Она кивнула.

— Я весь свободен.

Она смешно вздохнула и расплылась в детской улыбке. А потом стала серьезной.

— Я могу тебе помочь? Разреши мне тебе помочь.

От такой идеи у меня сердце застыло, и она это, наверное, заметила. Нижняя губа у нее завернулась в рот. Она прикусила ее зубами.

— Значит, там очень плохо, — произнесла она задумчиво.

— Можно это описать так: сейчас я приблизился к большой машине, полной очень острыми зубам, и она работает полным ходом. Я не разрешу тебе быть рядом со мной, когда я с ней дрочусь.

— Когда это будет? — спросила она. — Твоя…не знаю, как сказать… твое рандеву с неминуемым?

— Это еще нуждается в уточнении. — У меня было чувство, что много лишнего успел уже сказать, тем не менее, поскольку зашел уже так далеко, решил зайти еще немного дальше. — Кое-что должно произойти вечером в эту среду. Кое-что, чему мне нужно быть свидетелем. И тогда я решу.

— И нет никакого способа, как я могла бы тебе помочь?

— Не думаю, любимая моя.

— А если окажется, что я могу…

— Благодарю, — оборвал я. — Я очень признателен. А ты, в самом деле, выйдешь за меня?

— Теперь, когда я знаю, что твое имя Джейк? Непременно.

Утром в понедельник, около десяти, возле бордюра остановилась легковушка и из нее вылезли Марина и Рут Пейн. У меня были кое-какие собственные дела, и уже собирался выходить из квартиры, когда услышал шаги, которые спускались по ступенькам крыльца. Это был Ли, бледный, с пасмурным лицом. Волосы у него были всклокоченные, а лицо испещрено запоздалыми, как не для подростка, прыщами. Он был в джинсах и идиотским плаще, полы которого хлопали его по икрам. Шел он, прижимая одну ладонь к своей груди, словно у него болели ребра.

Или словно у него было что-то скрытое под плащом. «Перед покушением Ли пристрелял свою новую винтовку где-то поодаль, в районе аэропорта „Лав Филд“», — писал Эл. Меня не интересовало, где он ее будет пристреливать. Меня поразило другое, то, что я только что едва не столкнулся с ним нос к носу. Я беззаботно предположил, что просто не услышал, когда он шел на работу, и вот…