Большой игрок 5 - Эрли Моури
А еще ее очень смущало присутствие служанки. Если Артемка — парнишка лет шестнадцати, что прислуживал — всем своим видом показывал, что ему совершенно все равно, кто сидит рядом с хозяином, то немолодая служанка поглядывала на Настю искоса, и было в ее взгляде что-то неприятное. Самгина даже подумала, что эта женщина, имя которой Марья Ивановна, могла в последствии нашептать жене Дарвинского много нежелательного об этом вечере.
— Фей моя!.. — уронив вилку, фабрикант придвинулся еще ближе к Самгиной и приобнял ее — умудрился засунуть руку межу спиной Насти и резной спинкой стула, больше похожего на трон.
Красные мокрые губы Дарвинского потянулись к гостье.
— Лев Самойлович, пожалуйста, не надо при всех! — шепнула Самгина, пытаясь удержать его. — Вы уже пьяны, а ваша Марья Ивановна… Смотрит… Все это…
— Смотрит? Чего она смотрит⁈ — Дарвинский повернул косматую голову, ища взглядом служанку. — Машка! Ты чего это, стерва малахольная смотришь⁈ Ну-ка брысь отсюда! Спать ступай! И ты, Артемка, давай отсюда! — распорядился он, властно махнув рукой и переворачивая кувшин с компотом.
— Так прибрать же барин надобно! — Артемка растерялся, глядя на струйки текущего на пол питья и полетевшие следом салфетки. Не понимая, что ему делать: то ли скорее прибирать и тереть пол, то ли исполнять повеление хозяина.
— Ступай, я сказал! Утром приберешь! А то смотрят тут! — Дарвинский схватился за недопитый бокал. — За вашу милейшую прелесть! Моя небесная фея! Люблю я вас! Сильно люблю! Думаю, голову вовсе потерял! Прошу, до дна!
Он протянул бокал к Самгиной, та взяла свой, думая, что если она выпьет все его содержимое, то станет такой же пьяной как фабрикант. Дарвинский осушил бокал в несколько крупных глотков, причмокнул мясистыми губами, а Настя цедила меленькими глоточками, видя перед собой его сияющие, порядком окосевшие глазища, и чувствуя головокружение.
— Может, спать уже, Лев Самойлович? — неуверенно спросила она, думая, что после того, как ушли слуги, оставаться с пьяным воздыхателем за столом — вряд ли лучшее продолжение их веселого вечера.
— Спать уже? — Дарвинский, будто не совсем понимая, посмотрел на нее и решил. — Конечно же спать уже! Как же я могу утомлять мою фею! По… звольте! Позволь… те, Анастасия Ти…хоновна… — он встал, икая, опрокидывая стул и что-то случайно смахнув со стола. А затем к огромной неожиданности Самгиной, подхватил ее на руки. Подхватил легко, точно невесомую. И, пошатываясь, направился к лестнице.
— Лев Самойлович! Лев Самойлович! Может я сама! Упадем же! — Настя вцепилась в его руку, в самом деле опасаясь, что они сейчас покатятся с лестницы.
Обошлось. Пьяный фабрикант кое-как доставил ее к гостевой спальне, лишь раз зацепив Настиными ножками угол в коридоре, отчего слетела ее туфелька. Не отпуская Самгину, как-то умудрился открыть дверь и возложил гостью на кровать, огромную, как и все в этом доме.
— М-моя… фея!.. — с восторгом прорычал Дарвинский, целуя лодыжки рыжей красавицы и с жаром гладя оголившиеся бедра.
— Лев… — простонала Настя, понимая, что он не уйдет, и сейчас между ними кое-что произойдет. Если вспомнить, что это «кое-что» ровно сегодня было между ней и Рублевым, то… Все-таки она немножко дрянь, но об этом сейчас нет никакого смысла думать, потому как Самгина никак не могла противостоять нависшей над ней неизбежности, огромной, бородатой и пьяной.
* * *До Старой Алхимической ехать пришлось недолго — не более десяти минут. Правда, в этот раз лошади Сбруева приняли вампиршу менее благосклонно: всю дорогу похрапывали, дергались. Успокоились, лишь когда Лариса покинула повозку и немного отошла в сторону. Близко к лавке Казимира мы не подъезжали — специально остановились метрах в ста за углом, чтобы не привлекать внимание. Хотя время близилось к полуночи, а Обнинский район замирает сразу после сумерек. В Обнинке в основном заводы, фабрики, несколько жилых кварталов по правому берегу пруда, так что развлекаться народу вечерами негде.
— Ильич, здесь стой, — сказал я извозчику, покидая повозку последним. — Дожидайся, чего бы ни случилось. Если для тебя стоянка станет проблемной, допустим, подъедет кто-то, дай немного вперед, к складам.
— Лишь бы у вас, барин, проблемным там чего не вышло. За вас боязно. Это же тут отъявленные бандюги! — отозвался он, видимо вспоминая, как мы удирали отсюда при моем первом знакомстве с Малевичем.
Тогда не обошлось без стрельбы, и вышло все для меня и Ольховской как бы не просто. Однако с тех пор у меня появилось куда больше возможностей для усмирения негодяев, пусть у них хоть по пять револьверов на карман. Ведь теперь в моем арсенале имелись не только быстрые и крепкие кулаки, но еще и магия, такая, что сам магистр не мог объяснить моих неординарных способностей. А если учесть, что в нашем «воинстве света» появился Весериус, то можно и три таких банды, как Козина, поставить в позу раком.
Кстати, насчет воинства света. Так я назвал нас шутки ради при вампирше. Весериус, как личность, часто бывающая в родном мне мире, мой юмор понял — хохотнул. Ольховская к моим словам отнеслась очень скептически, зато самая темная душа среди нас — госпожа Чайка — приняла это за самую чистую монету и так легко. Правда этот «воин света» часа три назад отправил к богам троих людишек, кому разорвав горло, кому выпив досуха кровь. Если же учесть то, что завтра мне придется послужить демонице Ириэль посредством поджога храма — это таки делает меня бесспорным генералом нашего воинства света.
— Заходить желательно так же, через «Божественные снадобья», — сказала Ольховская, дойдя до угла и остановившись. — Так проще всего. Со стороны лавки они не ждут, тем более она закрыта. Но есть маленькая сложность. В ней два магических стража. Надеюсь, пан Весериус сможет с ними разобраться и открыть замки?
Видимо, баронесса не понимала, что призраку не