Битва за Юкатан - Алексей Птица
Возле резиденции губернатора меня встретил человек падре, пожилой метис в скромной, но опрятной одежде, с цепкими глазами человека, привыкшего различать своих и чужих. Он молча кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Мы прошли через массивные ворота с гербом Юкатана, пересекли внутренний двор, где фонтаны тихо журчали в тени апельсиновых деревьев, и вошли в здание через боковой вход, без лишней помпезности, как и договаривался падре.
Приёмная губернатора оказалась просторной комнатой с высокими потолками и тяжёлыми портьерами, пропускавшими приглушённый свет. На стенах висели портреты предшественников, местных аристократов в строгих сюртуках, с высокими воротниками и непроницаемыми лицами. В углу стоял резной шкаф, заставленный книгами в кожаных переплётах. Секретарь, сухой чиновник в очках, взял мои бумаги, бегло просмотрел их, кивнул и вышел, оставив меня одного.
Я ждал недолго, минут десять, не больше. Дверь открылась, и меня пригласили войти.
Губернатор Карлос Пеон Мачадо сидел за массивным столом из красного дерева, заваленным бумагами и отчётами. Он оказался невысоким, коренастым мужчиной лет пятидесяти, с аккуратной седеющей бородкой и внимательными, чуть прищуренными глазами. Одет он был в дорогой, но без излишней вычурности сюртук, по его внешнему облику и выражению лица угадывался уверенный человек, давно привыкший к власти и деньгам.
Он поднял глаза от бумаг, которые держал в руках, и внимательно посмотрел на меня. На его столе лежали те самые документы на моё имя, что приготовил падре Антонио, возможно, там были и другие, я не смог рассмотреть все в точности. Губернатор жестом указал на стул напротив.
— Садитесь, сеньор де Ланда, — сказал он, и голос его звучал спокойно, с лёгкой хрипотцой, выдававшей годы и привычку отдавать приказы. — Падре Антонио писал мне о вас. Говорит, что вы недавно вернулись из… длительного отсутствия.
Я сел, чувствуя, как взгляд губернатора изучает меня и оценивает. Его руки, унизанные перстнями, лежали на столе неподвижно, но глаза работали, быстрые, хваткие, привыкшие видеть то, что другие прячут.
— Так и есть, сеньор губернатор, — ответил я, и голос мой прозвучал ровно. — Я много, где жил, но последние несколько лет провёл в сельве, среди индейцев.
Карлос Мачадо слегка приподнял бровь.
— Среди индейцев? — переспросил он, и в его голосе послышалось любопытство, смешанное с настороженностью. — И что же вы там делали, сеньор де Ланда?
— Воевал, — сказал я просто, — воевал с крусоб, и не только с ними. Набирался опыта, собрал отряд, обучил его. Сейчас под моим началом больше сотни воинов, готовых действовать в сельве так, как не сможет ни одна регулярная часть. Они знают каждую тропу, каждое болото, каждое дерево, за которым можно укрыться, и все они индейцы майя.
Губернатор откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Несколько секунд он молчал, разглядывая меня, словно пытался понять, насколько я серьёзен.
— Сотня воинов, — повторил он, и в его голосе послышалась едва заметная усмешка, — это немало, но скажите, сеньор де Ланда, почему вы пришли ко мне, а не поехали сразу в Мехико? Там, насколько я знаю, умеют ценить такие отряды.
— Потому что в Мехико не знают, что такое сельва, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Они думают, что Кастовая война — это просто бунт, который можно подавить парой полков. Я знаю, что это не так, и вы это знаете. Крусоб не исчезнут, даже если их вождя повесят на площади. Они уйдут в джунгли и через год вернутся снова. Их нужно бить там, где они живут, и я знаю, как это делать.
Губернатор немного прищурился. Его пальцы, лежавшие на столе, слегка постучали по дереву.
— Вы говорите как человек, который действительно там был, — сказал он. — Но скажите мне, сеньор де Ланда, что вы знаете о политике на Юкатане? Вы, например, знаете, что интересы президента Диаса и интересы местных жителей — это совсем не одно и то же?
Я почувствовал, что разговор переходит на ту тонкую грань, которую падре предупреждал меня не пересекать. Карлос Мачадо являлся одним из «Божественной касты» — местной олигархии, которая столетиями держала власть на Юкатане. Но при этом он уже начал расходиться во многом с Диасом, и вскоре, как я знал из бумаг падре, эти разногласия приведут к его отставке.
— Да, — ответил я осторожно. — Я знаю, что земли, которые когда-то принадлежали индейцам, оказались розданы людям из Мехико. Я знаю, что местные асьендадос не всегда довольны тем, как Диас распоряжается их ресурсами. Но я не политик, сеньор губернатор, я солдат, и я предлагаю вам свою помощь без лишних условий.
Карлос Мачадо смотрел на меня долго, затем медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Я выдам вам официальное разрешение на действия в сельве. Вы станете воевать как добровольческий отряд при федеральных войсках. Но помните: я не могу обещать вам поддержки Мехико. Если Диас узнает, что я даю карт-бланш человеку, который командует сотней индейцев, это может плохо закончиться для нас обоих.
— Я понимаю, — ответил я. — Мне не нужна поддержка Мехико. Мне нужно только ваше согласие, и чтобы меня не считали бандитом.
Губернатор усмехнулся, и в его усмешке скользнула ирония, которая не касалась глаз.
— Вы не бандит, сеньор де Ланда, — сказал он. — Вы — человек, который делает свою работу, а это в наши дни редкость. Ступайте. Мои люди свяжутся с вами через неделю.
Я поднялся, поклонился и направился к выходу из кабинета. Но уже на пороге обернулся и, чувствуя, что разговор подошёл к концу, добавил.
— Сеньор губернатор, я хочу, чтобы вы знали: я не ищу ни славы, ни власти. Мне нужен только мир на этой земле. Я не позволю крусоб сжигать сёла и убивать людей, пока я могу это остановить. И если вы дадите мне свободу действий, я сделаю это так, как никто другой не сможет.
Пеон Мачадо смотрел на меня долго, и в его глазах я увидел нечто, похожее на уважение.
— Я верю вам, сеньор де