Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

— Командир, — неуверенно подал голос один из молодых бойцов. — Мы вправду пойдем вечером к франкистам за пушкой?

— И не подумаю! — сердито фыркнул Мигель. — Кто она такая? Раскомандовалась! Пусть идет, куда хочет! А я приказываю всем оставаться на местах!

— Мы не тупые коммунисты, чтоб без споров идти за вождем, как бараны, мы анархисты! — тихо, но непреклонно заявил усатый Серхио. — У нас каждый имеет право голоса!

— Это так, — неохотно согласился Мигель. — Говори, Серхио.

— Вот я и говорю. Трусы могут сидеть здесь, а я пойду с девчонкой за пушкой.

— Кого ты назвал трусами⁈

— Я себя назвал мужчиной. Остальные про себя пусть решают сами.

— Мигель, чика сказала, завтра здесь будут танки, — пробормотал кто-то. — Против танков нам не удержаться. Глупо погибать, когда война проиграна. Что нас держит в этом городке? Приказ команданте Фернандеса? Так он наверняка уже грузит семью на советский теплоход! Говорят, Мадрид сдадут без боя.

Мигель яростно сверкнул глазами. Непроизвольно схватился за кобуру пистолета, но сдержался.

— Трусов здесь никто не держит! — прорычал он. — Дорога из города вон там! А я пойду с Серхио добывать нам пушку! И завтра мы поджарим бошам задницы!

Бойцы под его взглядом замолчали и разбрелись по позициям.

Женщина спустилась вниз, когда начало смеркаться.

— Мне нужны трое, — объявила она холодно. — Возьмите побольше гранат. И поторапливайтесь, в горах темнеет быстро.

— Мы знаем, чика! — недовольно сказал Мигель. — Мы готовы.

— Тогда идем. И предупредите по пути всех, чтоб не встретили машину стрельбой с перепугу.

Они отошли за дома и стали пробираться через позиции к правому флангу. Немногочисленные бойцы устраивались на отдых, кое-кто готовил на костре нехитрую еду. У первого же костра Мигель задержался, чтобы переговорить со старшим группы. Серхио и молодой боец, которого все привычно звали Диего Третий, потому что в отряде еще были Диего Второй и Первый, нерешительно приостановились, но женщина бросила коротко:

— Не отставайте. Я за вас пушку не потащу.

Серхио чертыхнулся, обернулся на Мигеля, потом махнул рукой и заспешил за непонятной женщиной.

Река встретила их тихим шумом.

— Я вперед, вы через три минуты следом, — негромко распорядилась женщина. — Встречаемся у ограды поместья со стороны реки.

— А если… — заикнулся Диего Третий.

— Поэтому я иду первой.

И женщина беззвучно исчезла.

— Ведьма! — сердито прошипел боец. — Слова не дает сказать!

— Ведьма, — задумчиво согласился Серхио. — Но она знает, что делает.

— Почему ты так решил⁈ Она — самоуверенная баба, которая много болтает, только и всего!

— Потому что она за час перебила артиллеристов и пулеметчиков, а мы неделю теряли под обстрелами ребят и ничего не могли сделать.

— У нее винтовка хорошая, — недовольно буркнул боец.

— А плохому танцору штаны мешаются.

— Ты кого назвал плохим танцором⁈

— Тихо. Три минуты прошли. Идем. Да в реку не свались.

Молодой боец сердито сверкнул глазами, но время для ругани кончилось, пришлось идти за старшим товарищем молча.

Внезапно Серхио остановился, и боец чуть не ткнулся носом в его спину.

— Матерь божья…

Диего Третий обогнул товарища и еле сдержал возглас. Три трупа лежали у кустов темными пятнами.

Серхио осторожно присел у трупа, склонился, приглядываясь.

— Немцы, — прошептал он еле слышно. — Не франкисты, немцы. Дозором шли. А она их зарезала, как баранов.

— Проклятая ведьма… — тихо ругнулся кто-то в темноте.

Диего Третий испуганно вскинул винтовку, но Серхио успел положить руку на ствол.

Из темноты выбрел Мигель.

— Чего встали, что у вас? — прошептал он сердито.

— Чика вырезала дозор немцев, — негромко сообщил Серхио.

— Матерь божья… и где она?

— Сказала, встретимся у ограды поместья со стороны реки.

На ограду они вышли уже в полной темноте. Остановились и зашушукались, соображая, что делать.

— Заткнитесь, — прилетел им неласковый совет от ограды.

Глаза потихоньку привыкли к темноте, но женщину они обнаружили, только когда она шевельнулась.

— Идем к пулемету, — прошипела она еле слышно. — Компанеро, надеюсь, ты помнишь, где он? Там должен быть часовой.

Стараясь не шуметь, они перебрались через каменную ограду, пригнулись и пошли в сторону пулеметной точки. Но когда добрались до нее, выяснилось, что снова опоздали. Дежурный пулеметчик валялся на земле с перерезанной шеей, Диего Третий чуть ногу себе не сломал, когда споткнулся об тело. Так он и обнаружил, что горло у немца перерезано, потому что ткнулся рожей в лужу крови. Хотел заорать от отвращения и ужаса, но получил чувствительного пинка под ребра и опомнился.

— Подержите урода, мне его спросить надо. Если есть фонарик, посветите, других часовых, похоже, тут нет.

Фонарик имелся у Мигеля. Но — выдавать себя светом на неприятельских позициях⁈

— Быстрее! Он в себя приходит, я его одна не удержу.

Мигель переборол страх и включил фонарик. Немец в узком луче света подслеповато прищурился, дернулся, ткнулся горлом в лезвие ножа и замер.

— Чего встали? Держите его.

Серхио и Диего Третий опомнились и крепко прихватили пленного с боков. Женщина склонилась над немцем и приставила финку к его глазу.

— Сколько солдат в имении? Где находятся? Говори, или глаза вырежу!

Мигеля пробрало до печенок от зловещих интонаций в ее голосе. Немца, очевидно, тоже, потому что забормотал он в полнейшем ужасе, Мигель ни одного слова не понял, хотя военный разговорник вроде бы знал неплохо. Зато женщина поняла все прекрасно. Удовлетворенно кивнула и ударила без замаха. Вытерла финку об форму убитого и спокойно сообщила:

— Здесь всего взвод солдат. Целую неделю вы отбивались от взвода немецких солдат. А ночуют они в поместье. Гранаты готовьте. По команде забросаете немцев через окна. Я к входу, там еще часовой.

Видимо, они как-то обнаружили себя, потому что часовой у дверей поместья настороженно окликнул их, потом заорал пронзительно и тут же затих. Дальнейшее для бойцов отдельного отряда монархистов сплелось в сумасшедший клубок. Рвались гранаты в глубине дома, кто-то часто и суматошно стрелял из окна, на Мигеля из темноты набежали сразу двое и покатились в ожесточенной борьбе, Диего Третий прыгал вокруг клубка тел и лупил прикладом, не особо разбирая, по кому попадает… а потом бой внезапно кончился, только хриплое дыхание вырывалось из пересохших глоток.

— Чего расселись? Пушку слабая женщина должна тащить? Переводите ее в походное положение, сейчас грузовик подгоню.

Мигеля вдруг одолел истерический смех. Слабая женщина? Слабая⁈ Женщина⁈

— Чика, ты и машину умеешь водить? — кое-как справился Мигель с собой.

— И еще лепешки пеку. Пошевеливайтесь.

За руль автомобиля все же сел Диего Третий. Это не дело, когда женщина за рулем, а мужчины, как засранцы какие-то, трясутся в кузове! Женщина сочла ниже своего достоинства спорить с мужчинами,