Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

Дорога в больницу шла через квартал, где в основном селились члены зеленой банды. Судя по сгоревшим домам и трупам на улицах, здесь происходили настоящие бои. Честно говоря, Алексей не надеялся, что у Дай Ли получится, но он все-таки справился — в Гуандуне банду фактически обезглавили.

— Жива? — первым делом поинтересовался Лекса у жены. — Ну, не молчи!

— Пока да… — устало вздохнула Гуля. — Ты знаешь, я не верю в чудеса, но… — она нервно всхлипнула. — Но если Боня выживет — поверю…

И тут же напористо поинтересовалась:

— Ты нашел этих негодяев?

— Нашел, — спокойно ответил Алексей. — А теперь собирайся, отвезу тебя домой. Поспишь хотя бы немного. С негодяями разберешься слегка позднее.

— Но… — возмутилась Гульнара. — Мне не до сна!

— Мне за плеть взяться? — с неожиданной злостью гаркнул Лекса. — Хватит с меня этих идиотских самопожертвований. В зеркало посмотри, во что превратилась. Ты сколько суток не спала?

Гуля действительно выглядела сильно уставшей: ее лицо осунулось, глаза покраснели, даже кожа на лице стала темней.

— Хорошо, как скажешь, мой любимый муж, — покорно пискнула Гуля. — И что, правда выпорешь?

— Правда. Марш!

Глава 9

Три дня казалось, что Боня выживет, ей стало лучше, она даже пришла в себя, но потом все надежды резко пропали.

Она умерла тихо и спокойно, во сне, с блаженной улыбкой на губах, крепко держа руку Алексея в своей высохшей ладошке.

Хоронили ее на маленьком городском православном кладбище. Как случайно выяснилось, она оказалась православной — среди вещей ее нашали маленькую иконку Богородицы и нательный крестик.

На церемонии присутствовали узким, домашним кругом: Алексей, Гуля, Машка, товарищ «Хуергай», Люся, Бум и Гам, без доброго «доброго друга» Чана тоже не обошлось. Он прибыл со своей невестой. Невеста повязала голову платочком, стояла как истукан, с каменным личиком, быстро утирала слезки платочком и смотрелась тоже, как совершенно своя.

Генерал собирался закатить грандиозную церемонию прощания, но Лекса вежливо, но решительно, все-таки настоял на своем.

Отпевание проводил тот самый «враг народа и террорист» отец Игнатий. Его, как и остальных эмигрантов, как Алексей и планировал, через пару дней отсидки выгнали из узилища под зад мешалкой. Мальчик-идиот Коленька все еще томился на нарах, но и его, в скором времени, должны были отпустить, из-за полного непонимания, как с ним поступать дальше. А с Мезенцевым Мария все еще решала. Но за него Лекса не беспокоился, потому что, судя по всему, ротмистр нашел с Чубаревой полное взаимопонимание.

— Боже духов и всякия плоти, смерть поправый и диавола упразднивый, и живот миру Твоему даровавы-ыый… — гремел над кладбищем суровый бас.

Служил отец Игнатий истово, на совесть, даже Чан проникся и стоял с просветленной физиономией, едва сдерживая руку, чтобы не креститься.

А Лекса…

Алексей чувствовал себя настолько хреново, что уже начал подумывать, что сошел с ума. Все вокруг казалось мерзким, липким и ненастоящим. В голову лезла всякая чертовщина, мозги от бешеной карусели мыслей просто отказывались работать. Все эти дни он прожил только по инерции. Особенно давило ощущение чудовищной вины, хотя он виноватым себя не чувствовал. Причем, ему казалось, что все винят именно его. Все, даже Есенин, Гуля и Люся. Лексе хотелось вдрызг напиться, но он пока держался, правда только на морально-волевых принципах. Хотя взгляд сам искал бутылку, а рука тянулась к стакану.

— Господь наш Иисус Христос Божественною Своею благодатию, даром же и властию, данною святым Его учеником и апостолом, во еже вязати и решити грехи человеков, рек им: приимите Духа Свята-а-аго…

После окончания разрешительной молитвы, все по очереди подошли к гробу попрощаться с покойной.

Лекса внезапно словно ухнул в лядяную воду, все чувства до предела замедлились, а время остановилось. С трудом прорвавшись в реальность, он прикоснулся губами к ледяному лбу Бони и сделал шаг назад. В голове тихим речитативом звучало всего одно слово.

«Прости…»

Отстучали комья земли по крышке гроба, два китайца-землекопа взялись за лопаты.

Алексей внезапно почувствовал кожей теплый ветерок, а в уши прорвался веселый щебет птичек в зарослях магнолий. Сразу стало немного легче, с сердца словно сняли тиски, но только на мгновение.

— Прошу к нам, помянем по христианскому обычаю рабу Божью Боню… — слегка запинаясь, негромко пригласила присутствующих Гуля.

Лекса шагнул к отцу Игнатию.

— Спасибо, отче. И простите…

— Бог простит, — сурово буркнул священник.

Сейчас он выглядел очень неприветливо, словно сам архангел Гавриил на страже врат Господних, хотя внешне напоминал смахивал на деда Мороза.

— Не факт, — спокойно ответил Алексей. — Но как-нибудь с ним договоримся. А нет, значит заслужил.

— Не гоже кичиться своим безбожием, молодой человек… — осуждающе прогудел священник.

— В окопах безбожников сроду не водилось, — без эмоций бросил Лекса. — Все мы верим в спасение. Кто как может… — и протянул ему в конверте толстую пачку денег. — Возьмите, отче…

Следом, по его знаку, монгол поставил к ногам отца Игнатия две большие корзины, заполненные продуктами.

— Это за все. И просто… — Алексей запнулся. — Просто людям. Вы найдете применение…

Священник не чинясь взял конверт и буркнул уже более дружелюбно.

— Приказали бы, чтобы людей на погост пустили, не по-божески это.

Лекса досадливо ругнулся про себя. Охрана Чана перед похоронами вытолкала взашей всех людей и оцепила кладбище.

— Сейчас. Увы, без этого не обошлось бы. Не мой приказ.

— Давно воюешь? — неожиданно поинтересовался отец Игнатий.

— С самого малолетства, — признался Алексей. — Как еще несмышленышем беспризорником красноармейцы подобрали, с тех самых пор.

— А за что воюешь? — священник пристально посмотрел на Лешку.

Лекса ответил ему таким же взглядом.

— Зачем вам это знать, батюшка? Все равно, не поймете. Или не захотите понять.

— Кто знает, — священник покачал головой. — Кто знает. Не хочешь, не говори. Вот и я, в свое время, покоя не знал. Тоже свою правду искал. К счастью, господь вовремя наставил. Заходите, молодой человек на досуге. Поговорим. Оно легче становится, если говорить. А за то, что людей приказал ослобонить из узилища, спасибо скажу. Знаем мы, что ты, добрые люди рассказали…

Лекса кивнул, постоял у могилы Бони