Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
Семен доел последний пельмень и поднялся из-за стола.
На обратном пути завернули в правление. Я оставил Парамону записку для Веденеева, попросил передать с ближайшим разъездом и заглянул в телеграфную комнату, к Берестову.
— Не было?
Павел Андреевич покачал головой.
— Было бы — уже послали б за вами.
К вечеру непросохшие вещи я перенес в сени. Сел на лавку, проверил сапоги, счистил с подошв приставшую землю. Саша в горнице кроила очередную пару штанин. Новая пятнистая куртка все еще висела на спинке лавки, рядом лежали непришитые рукава.
— Завтра все-таки придется уйти, — сказал я.
— Как далеко?
— Да пока непонятно, но надо искать, где сошли. Из Хабаровки вестей пока нет.
Саша положила ткань на стол.
— Что тебе приготовить?
— Сухарей немного. Остальное с прошлого выхода осталось. Белье только чистое положи.
— И надолго ли, тоже не знаешь?
— Тоже не знаю. Утром сперва в правление, там решим. Я сразу тебе скажу.
Она кивнула и собрала раскроенные куски в стопку.
— Тогда сейчас поешь и ложись. А то завтра опять с утра побежишь, толком не отдохнув.
— Ты тоже работу заканчивай.
— Вот эту штанину докрою.
Я убрал сапоги и подошел к ней. Положил ладони на плечи, чуть помял. Саша откинула голову мне на грудь и несколько мгновений сидела так, не шевелясь.
— Устала?
— Есть немного.
Ножницы она все-таки убрала. Белье положила возле моего ранца, а потом мы легли. Прежде чем задуть свет, я еще раз прислушался, не идет ли кто со стороны улицы. Но во дворе было тихо.
Утром в правлении уже ждали Семен и Илька. Завьялов говорил с Албазовым про рабочую партию. Гордеев ушел с людьми Рубцова, охрану им дали, и инструмент под запись.
Крестный только успел подозвать меня, когда Берестов вошел с новым бланком.
— Хабаровка.
Я сел за стол и развернул таблицу. Первые слова складывались медленно, потом прочел имя дяди. Следом шли Федюков, Фараон, Костя и Кремень.
Все пятеро прибыли. Благополучно. На сутки позже ожидаемого.
Я еще раз сверил группы и передал крестному прочитанное. С парохода они сошли сами, с вещами. Где задержались и почему изменили путь, в сообщении не говорилось.
Степан Анисимович перекрестился.
— Слава Богу. Денис Павлович, отбой. Людей больше не держи, пусть по своим делам идут.
— Ну и напугали, — проворчал Семен. — Хоть бы весточку какую дали.
Я откинулся на спинку стула. Только сейчас заметил, что до боли стиснул карандаш.
Крестный сложил телеграмму.
— Все, Андрей. Коль по тревоге отбой, сегодня команду принимать будете.
По дороге на выгон я заглянул домой, сказал Саше, что с дядей все в порядке и никуда мы не уходим. Она сняла с лавки приготовленный в дорогу узел.
— Вот и хорошо. Значит, сегодня вечером ты дома будешь?
— Ну если еще кто-нибудь не пропадет, то, конечно, буду.
— Я тебе дам «пропадет». — Саша в шутку ударила меня полотенцем. — И вообще, коль никуда не идешь, вечером разбери наконец свой ранец.
— Хорошо, не сердись. Приберу. — Я поцеловал Сашу и направился принимать команду.
На выгоне Меренский уже собирал ребят. Возле коновязи лежала сбруя, чуть дальше сложили щиты-мишени. Олег помогал Прохору переставить один из них, чтобы не заваливался на соседний.
Я поздоровался с Бортеньевым и встал рядом. Крестный просматривал ведомость, когда со стороны Кубанской улицы донесся топот.
К нам бежал здоровенный парень с папахой в руке. Черкеска распахнулась, под ней виднелся голубой бешмет. Газырницы ходили на груди, а сам он одним шагом отмерял столько, сколько я и двумя бы не осилил. Добежав, попытался сразу остановиться, но сделал еще несколько шагов и только тогда замер.
— Илюха, что за медведь к нам спешит? — спросил я негромко.
— Яшка Антонов. Тимофея Данилыча сын. Отец из терцев сюда перечислился, с семьей приехал, пока тебя не было. На Кубанской, у Остапенко, живут.
Парень натянул папаху и вытянулся перед крестным. Лицо у него и без того было розовое, а теперь щеки прямо горели.
— Первый день, Яков, а ты уже последним являешься, — заметил Кравцов. — Что же дальше будет?
— Матушке воды принес, потом коня поил. Не рассчитал, Степан Анисимович.
— Хозяйство у всех есть. Приходить надо вовремя.
— Понял.
— После занятий имущество соберешь и уберешь. Меренский покажет куда, а теперь становись.
Антонов шагнул к остальным. Рядом с ним даже крепкий Бортеньев казался помельче. Большие кисти торчали из рукавов, плечами Яков едва не потеснил соседа. Заметил, отодвинулся и снова вытянулся так старательно, что мне захотелось попросить его, чтобы хоть немного выдохнул.
Меренский поднял ведомость.
— Лепехин!
— Здесь.
— Зимин!
— Здесь.
Я смотрел на знакомые лица, пока Саня отмечал явившихся. Семен Истомин ответил громче прочих, Григорий Найденов отозвался, не поднимая головы: поправлял что-то у себя.
— Григорий, со справой после разберешься, — сказал крестный.
Тот сразу выпрямился.
Прохор Мельников и Илья Бортеньев стояли ближе к нам. Оба до конца июня оставались в команде, хотя к уходу в строевые уже готовились. Следом Меренский назвал Тихона Кирсанова. Его я знал по станице, но на общих занятиях прежде не видел.
Последним отозвался Антонов.
— Яков Тимофеевич, восемнадцати лет, — уточнил Саня, сверяясь с записью.
— Так точно.
Всего набралось пятнадцать обучаемых: тринадцать прежних и двое новичков. Нас с Меренским теперь в эту ведомость не включали.
Олег пристроился было с краю, но крестный показал ему на мишени.
— Ты пока в помощниках. До твоего срока еще время есть.
— Знаю, батя.
— Ну коль знаешь, тогда не лезь вперед.
Братец отошел, хотя обиды не показал. Кажись, заранее понимал, что в строй его сегодня не поставят.
Сверять имущество начали тут же. Прохор называл записанное, мы с Меренским проверяли наличие и состояние. Я принимал винтовки с открытыми затворами, смотрел патронники, номера и ремни. Саня заносил замечания. У одного щита разошлась поперечина, на другом болталась доска.
— Олег, эти два отложи. До занятий поправить надо.
Когда с имуществом разобрались, Степан Анисимович подозвал нас с Меренским поближе, но говорил так, чтобы слышали все.
— Александр, явка и построение на тебе. Кто не пришел, знать должен, где он и по какой причине не явился. Пеший и конный строй тоже ведешь.
Меренский кивнул и сделал пометку.
— Андрей, с винтовками каждого проверь: осмотр, сбережение, изготовка. Где надо, поправь. Потом с Александром вместе будете учить действовать в цепи, ходить в дозоры, сменять караул.
— Понял, Степан Анисимович.
— Прохор, Илья, пока здесь, в партиях за старших пойдете. Ребят знаете, поможете. Потом и других покомандовать поставим.
Бортеньев глянул на Тихона. Тот слушал крестного,