Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

За ней оказалась небольшая пустая ниша, на дне которой лежала пыль. А в центре хорошо читался прямоугольный след.

— Здесь что-то хранилось, — глядя на разоренный тайник, пробормотал я.

— Причем, совсем недавно, — согласился Морозов и посветил внутрь фонарём. — По размеру, это могла быть коробка.

— Или книга, — добавил я и ещё раз посмотрел на пустую нишу.

— Осталось только понять, что именно он здесь прятал, — пробормотал Морозов. — Что такого ценного, за чем пришлось возвращаться.

Я повернулся к Илье, который всё это время стоял чуть в стороне и молчал. И уже собирался спросить его напрямую, как водяной подошел к тайнику и заглянул внутрь. Нахмурился, будто размер предмета напомнил ему о чём-то, о чём он очень давно старался не думать.

— Илья? — позвал я, но тот не ответил.

— Вы знаете, что здесь лежало? — уточнил Морозов и водяной медленно перевёл взгляд на нас. Покачал головой:

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро, и воевода слегка прищурился.

— Совсем?

Илья тяжело выдохнул и посмотрел на пустой тайник.

— Но догадываетесь, — предположил я и он коротко кивнул.

Воевода прислонился к стенке шкафа и скрестил руки на груди:

— Не поделитесь? — уточнил он.

— У Беловодья была одна вещь, — начал водяной. — У старших родов бывают вещи, которые людям трудно понять. У вас есть документы…

Я заметил, как при упоминании документов исказилось его лицо, а водяной продолжил:

— У старшего народа право иногда закрепляют вещью. Если род следит за определённой рекой, местом, источником, участком леса, бывает, что право на это признаётся не только старшими, но и самим местом. Тогда создаётся знак.

— Реликвия? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — подтвердил Илья. — Если очень упрощенно.

— И что она даёт?

Илья задумался.

— Сама по себе — ничего.

Морозов недоверчиво посмотрел на него.

— Тогда зачем она нужна? — уточнил он.

— Чтобы подтвердить право, — пояснил водяной. — Как документ с печатью. Такая вещь не делает владельца хозяином автоматически. Но если кровь подходит и старые условия не нарушены, то его требования обязаны хотя бы выслушать.

Я посмотрел на пустую нишу. Уточнил:

— Вещь принадлежала Леле?

Водяной подошёл к окну, за мутным стеклом которого виднелись ветви старой ивы:

— Беловодье когда-то отвечало не просто за несколько рек, — не оборачиваясь, произнес он. — Их род имел право голоса почти по всему северному водному кругу.

— Водному кругу? — переспросил я.

— Так называли земли, связанные одной системой воды. Реки, озёра, ключи, старые переправы. Для людей это разные участки. Для нас — одна связанная территория.

— И Леля была наследницей, а знак подтверждал её право?

— Все так, — подтвердил Илья.

Морозов задумчиво потер подбородок:

— И теперь он у Платонова, — пробормотал он. — А когда у тебя есть старый знак и в тебе течёт нужная кровь, даже те, кто тебя не любит, обязаны с этим считаться.

Илья кивнул:

— В нем течет кровь Беловодья

И от этих слов я почувствовал, как внутри неприятно холодеет.

— И если он забрал эту вещь…

— То может попытаться заявить права на часть водного округа, — закончил за меня водяной.

В комнате на несколько мгновений повисла тишина:

— Насколько большую? — уточнил Морозов после паузы.

— Когда-то Беловодье держало почти все северные притоки. После смерти клана территория была поделена между другими кланами. Потому что никто не заявлял о праве наследника.

— Теперь, похоже, все поменялось, — мрачно закончил Морозов.

— И что дальше? — уточнил я и Илья посмотрел на меня.

— Дальше, мастер-князь это становится вашим делом, — просто ответил он. — Эти земли теперь ваши. Теперь вы тут закон и сила.. Вы признаны князем, а значит, должны решать этот вопрос.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на пустую нишу ещё раз. Теперь всё здесь воспринималось иначе. Платонов не возвращался за прошлым. Он пришел за будущим, и, судя по всему, нашёл то, что искал.