Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Вы отказали невесте боевого офицера, — продолжал Константин, — но это полбеды. Вы отказали даме, которую будут представлять при дворе его императорского высочества. А это, сударыня, такие связи, которые не покупаются. Их заслуживают. Или — теряют по глупости.

Хозяйка побледнела. Её губы задрожали, но она не нашла, что ответить.

— Что ж, — усмехнулся граф, — надеюсь, ваши «избранные» клиенты компенсируют вам эту потерю. Прощайте.

Он развернулся и вышел, оставив хозяйку ателье в полном смятении.

— Что теперь? — спросил хмурый Андрей, когда они сели в карету.

— Нет хмурься Андрей. Поедем в ателье где одевалась Марьяна в прошлый приезд. Я когда увидел её в новом платье просто обомлел.

— Уверен?

— Даже не сомневайся.

Карета остановилась перед дверями очередного ателье. Наученные недавним происшествием, Андрей и Софья настороженно вошли в помещение. Их встретила девушка, вежливо пригласила пройти в небольшой холл.

К ним вышел хозяин — человек кавказской внешности, одетый в безупречный костюм.

— Здравствуйте, господа. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. В вашем ателье одевалась моя жена, графиня Муравина.

— Да, да… — В глазах хозяина мелькнуло узнавание. — Как же, отлично помню. Да и как можно забыть такую красивую женщину?

— Замечательно. Так вот, это невеста моего товарища. Оденьте госпожу Софию как подобает девушке её статуса.

— Изготовьте несколько нарядов, для повседневной необходимости и для праздничного выхода, а также два комплекта для её служанки, ну и всё, что полагается, — вступил в разговор Андрей. — Можете не стесняться в средствах. Всё самое лучшие.

— Непременно. Прошу не беспокоиться, господа, — с лёгким поклоном ответил хозяин. — Только самое лучшее.

Взволнованных Софию и Герду увели для снятия мерок.

— Прошу вас, господа, присаживайтесь. Не желаете чаю, кофе? — хозяин гостеприимно указал на кресла. — Не сочтите за бестактность и навязчивость, но, по моему мнению, вам просто необходимо сшить новый костюм. Поверьте, я сумею вас удивить.

Андрей критически осмотрел себя в зеркале.

— Пожалуй, вы правы, — хмыкнул он. — Принимайте заказ. Чёрная черкеска, серый бешмет. Украсьте серебряным шитьём газыри. Эполеты уланского образца.

Когда хозяин назвал сумму — четыреста семьдесят рублей, Андрей едва заметно поморщился. Он с трудом сохранил на лице спокойное равнодушие, расплачиваясь, и лишь легкая тень промелькнула в глазах.

— Что же, — сказал он, пряча бумажник, — надеюсь, результат оправдает ожидания.

— Не изволите сомневаться, — ответил хозяин с довольной улыбкой.

Уже сидя в карете, Костя посмотрел на друга и рассмеялся.

— Чего ржёшь как конь стоялый? — с досадой проговорил Андрей. — Смеёшься над тупостью моей захолустной? Что ж, смейся, заслужил.

— Да нет, Андрей, ты просто удивил меня. Ну прямо заправский аристократ, которому деньги не проблема, — примирительно ответил Костя.

— Так мне, барану, и надо, — вздохнул Андрей. — Я когда кадетку закончил, всё на отлично сдал, только французский еле на семь баллов вытянул. Приехал в сотню, доложился, а командир возьми и спроси на французском. Я с горем пополам ответил. А он мне говорит: — Что ж ты, Андрей, так сплоховал с французским?

А я ему в ответ: — Да на кой-мне этот французский сдался?

— Баран ты, Андрюха.

— Почему баран? — спрашиваю.

— Любое умение когда-нибудь пригодится. А ты как баран: только жрёшь и срёшь, да глупыми глазами хлопаешь. Кто мешал французский выучить да на отлично сдать?

— Обиделся я тогда на него, — продолжил Андрей. — А сегодня вдруг до меня дошло: прав был командир. Если бы знал хорошо французский — и с Соней спокойно общался, и этой стерве достойно ответил. Понять-то понял, а ответить не мог — вследствие слабого знания. Тут ещё злоба так горло подперла, что дыхнуть не смог.

Константин выслушал исповедь друга.

— Я всегда знал, — задумчиво ответил он, — если командир советует, лучше прислушаться и исполнить. Как ни странно, он всегда оказывается прав. Учи сейчас французский. — Так и учимся: Соня меня французскому, а я её — русскому. Что самое смешное — Герду никто не учит, а она уже по-русски понятно изъясняться может.

— И опять прав командир, — усмехнулся Андрей. — Жизнь заставит — и не так раскорячишься.

— Жизнь заставит — и не так раскорячишься, — почти одновременно произнесли они эту знаменитую фразу командира и дружно рассмеялись.

Софья и Герда не всё поняли из разговора мужчин и только улыбались их веселью. Их сердца замирали от мысли, что их ожидают чудесные обновки.

Козьмин Игнат Матвеевич, он же Рюмин Ипполит Матвеевич — в прошлом поручик жандармского корпуса, служивший вместе с князем Хованским и отчисленный из корпуса вместе с ним за служебное несоответствие, превышение служебных полномочий и получение взятки, — сидел в своей съёмной квартире, полностью ошарашенный известием о смерти своего бывшего начальника, нынешнего покровителя и работодателя.

Он никак не мог понять, как Хованский — осторожный, предусмотрительный — мог погибнуть от рук грабителей. Это не укладывалось в голове.

— Не верю, — прошептал он, глядя в одну точку. — Не верю.

Он прошёлся по комнате, нервно потирая руки.

Внезапно его осенило. Малые пруды — место, где Хованский несколько раз встречался с англичанами. Холодный пот выступил на лбу.

— Англичане, — подумал Козьмин. — Это они. Убрали Хованского, чтобы замести следы. Он знал слишком много. О финансировании, о связях, о каналах… Теперь его нет. И никто не докажет, что основными заказчиками были они.

Ипполит остановился у окна, глядя на темнеющую улицу.

— А что будет со мной? Я ведь тоже знаю… не всё, но достаточно. Маршруты, явки, имена. Если они решили замести следы, то не остановятся на Хованском. Я — следующий.

Страх ледяной рукой сжал сердце.

— Но зачем? — прошептал он. — Я верно служил. Я делал всё, что велели. Я… — Он осекся. — Я им больше не нужен. Операция по ликвидации князя Иванова-Васильева закончится — и нужда во мне отпадёт. Или нет?

Он не знал. И от этого незнания становилось ещё страшнее.

— Что делать дальше? Бежать? Куда? За границу? Но там меня найдут — или англичане, или свои, русские агенты. Остаться? Значит, ждать, когда меня зачистят. «Убийцы-грабители» подстерегут в тёмном переулке.

Ипполит схватился за голову.

— Что же делать? Что