Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— Антон, сядь на место и не создавай панику в торговом зале, — ледяным, убийственно спокойным голосом произнесла Маша, даже не пошевелившись в своем кресле. — Карл XII уже двадцать два года лежит в могиле, а его армия давно списана в утиль по износу. Не позорь мундир перед клиентом.

Она перевела тяжелый взгляд на шведского посла. В Люберцах, когда на её «Пятерочку» пытались наехать рэкетиры из соседнего микрорайона, требуя «поделиться прибыльными полками», Галя-директор закрывалась в туалете и пила валерьянку. Но Маша знала золотое правило розницы: стоит один раз отдать рэкетирам хоть ящик просроченного пива — завтра они вынесут всю кассу вместе с сейфом.

— Я правильно поняла вас, господин Нолькен? — Маша лениво обмахнулась веером. — Ваши парижские спонсоры выделили вам кредит, и вы решили устроить нам рейдерский захват главного портового терминала?

Швед моргнул, явно споткнувшись о тон принцессы: — Сударыня! Это ультиматум европейской державы!

— Это филькина грамота от банкротов, — отрезала Маша, вставая с трона. — Наш холдинг свои базовые активы, приобретенные Петром Великим по честному договору в Ништадте, назад не возвращает. Мы за эти склады и порты расплатились кровью и серебром. Так что передайте вашему королю: в возврате товара отказано. А за попытку рэкета — будете платить неустойку. Аудиенция окончена. Вон из магазина!

Когда бледный от ярости Нолькен вылетел из залы, вокруг трона началась настоящая истерика.

Вице-канцлер Остерман рухнул на колени, кутая шею в шарф: — Всемилостивейшая государыня! Пропали мы! Казна пуста, флот в Кронштадте без парусов стоит, полки в Лифляндии разрознены! Шведы к осени под Петербургом будут! Надо слать гонца, надо предлагать отступное златом, дабы хоть Выборг удержать…

— Отступное?! — Маша отшвырнула веер на стол так, что треснула перламутровая ручка. В её глазах зажегся тот самый страшный огонь, который в Люберцах заставлял грузчиков трезветь за три секунды. — Андрей Иванович! Если я сейчас заплачу шведам хоть рубль, завтра к нам придут турки, шляхта и все кому не лень! Никаких уступок!

Она обвела взглядом трясущихся сенаторов и вельмож. И вдруг её губы растянулись в широкой, хищной, совершенно не королевской улыбке.

— А знаете что, господа акционеры? — голос Маши зазвучал бодро, с издевкой. — Отлично! Война — это просто подарок судьбы!

Придворные остолбенели. Антон Ульрих поперхнулся воздухом: — П-подарок?! Анна, ты в своем уме?!

— В самом трезвом, Антон! — Маша хлопнула ладонью по дубовому подлокотнику. — Война — это легальный повод ввести на предприятии режим чрезвычайной ситуации и закрутить гайки так, чтобы резьба трещала! В мирное время я к вашим карманам по закону полезть не могу, вы сразу орать начинаете про дворянские вольности. А сейчас у нас форс-мажор!

Она нависла над Остерманом: — Андрей Иванович! С сегодняшнего дня мы объявляем тотальную ревизию всего армейского и флотского снаряжения! Я хочу знать, куда уходят деньги, выделенные на порох, парусину и сухари! Если я узнаю, что хоть один интендант или коллежский асессор завысил закупочные цены на сапоги для гвардии хоть на полушку — расстрел на месте по законам военного времени! С полной конфискацией всех имений в фонд обороны!

— З-зело круто судите, сударыня… — проскрипел позеленевший Остерман, понимая, что под видом войны принцесса начинает генеральную зачистку вороватой бюрократии.

— А будет еще круче! — чеканила Маша. — С завтрашнего дня вводим временный военный налог на роскошь! Все эти ваши французские кареты, золотые сервизы и заморские вина теперь облагаются пятидесятипроцентной пошлиной в пользу казны. Кто не хочет платить за свою армию — будет кормить шведскую. Всё ясно?!

— Так точно-с… — дружно выдохнул Сенат, понимая, что халява закончилась окончательно и бесповоротно.

ГЛАВА 18.КОМАНДИРОВКА НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ И ЗОЛОТЫЕ ЗАЛОГИ

В ту же ночь кабинет Правительницы сотрясался от грохота сапог и звяканья шпор. Бурхард Христофорович Миних влетел к Маше с таким видом, будто уже в одиночку взял Стокгольм. От старика разило конским потом, табаком и чистым, незамутненным восторгом старого волкодава, которому наконец-то разрешили сорваться с цепи.

— Матушка-государыня! — Миних грянулся на одно колено, целуя руку Маши. — Слава Всевышнему! Дожили! Шведский супостат дерзнул подняться против нашего государя! Разреши немедля выступить к границе! Я тех шведов еще при Петре Алексеевиче под Полтавой и Гангутом бивал! Уж я их диспозицию в пух и прах разнесу, всю Финляндию огнем и мечом пройду, а Нолькена этого спесивого лично в кандалах в Петербург приволоку!

Маша смотрела на пятидесяти семилетнего фельдмаршала с нежностью и прагматичным расчетом. Миних был идеальным орудием: бесстрашный, жесткий, обожаемый солдатами. Но отправлять начальника безопасности с огромной, вооруженной армией на долгую автономию без должного контроля — в бизнесе это верный способ получить военный переворот, когда генерал вернется победителем.

— Встаньте, Бурхард Христофорович, — мягко сказала Маша, указывая ему на кресло у карты Балтики. — Вы назначаетесь главнокомандующим всей Финляндской армией. Выезжаете в Выборг завтра же на рассвете.

— Виват! — рыкнул Миних. — Дай мне только казну на провиант да пороха вволю — через месяц шведы на коленях ползать будут!

— Порох у вас будет, — Маша подошла к столу и придвинула к себе тяжелую стопку указов. — А вот по поводу логистики и финансов мы договоримся «на берегу».

Она посмотрела старику прямо в глаза: — Бурхард Христофорович, мы с вами в одной лодке, я вам верю. Но порядок есть порядок. Вы — полководец, ваше дело — стратегия и тактика. На фронте я вас ничем не связываю. Воюйте как знаете, маневрируйте, бейте шведа хоть днем, хоть ночью. Даю вам полный карт-бланш на военные действия!

Миних расплылся в довольной улыбке, но следующий фраза Маши заставила его насторожиться:

— …Однако финансовые потоки и тыловое обеспечение я оставляю строго под своим личным контролем. Никаких чемоданов с золотом в лагерь я вам не дам. Все закупки провианта, лошадей и амуниции будут идти исключительно через моих доверенных комиссаров из Петербурга, по строго утвержденной смете. На фронт пойдет только готовый товар: хлеб, сукно и патроны.

Миних нахмурил седые брови: — Сударыня! Как же без казны при армии?! А ну как перебежчика подкупить или шпиону шведскому заплатить?!

— На оперативные расходы выделим небольшой фонд, — отрезала Маша. — Но генеральный бюджет держу я. И еще один момент, господин Первый министр. Чтобы вы там, среди болот Финляндии, не тосковали по домашнему уюту, я принимаю вашу супругу,