Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Но тогда это вопрос и не про деньги, — буркнула шиза и как будто обиженно замолчала.

Раздражает она, но иногда все-так и польза от нее есть. Вот, помогла осознать, что мое время и 1939 год все-таки отличаются. И, наверно, я не так уж хочу, чтобы некоторые вещи менялись. Меня-то уже не исправить, а вот у других еще есть шанс. Неожиданно взгляд зацепился за пару знакомых лиц, сидящих в самом дальнем от входа углу. Вернее, одно знакомое, другое нет. Агент Романова оставила рабочее месте и хорошо проводила время в компании неизвестно мне молодого мужчины.

— Ревнуешь? — шиза сразу же перестала делать вид, что дуется.

— Нет, конечно. Просто разве ты не видишь разницу? Какой она была с нами, и как ведет себя с этим человеком?

— Моргает ресницами?

— Следит восхищенно за каждым жестом, пододвинула блюдце с хлебом, и разговоры. Ты же слышишь, как они обсуждают Испанию, революцию. И агент, которая точно успела повидать всякое дерьмо, просто искренне сочувствует простым людям. Не разбирает боевые действия, не пытается нащупать причины и связи. Просто за все хорошее, против всего плохого, и неважно какой ценой. У меня аж в нёбе засвербило. Тебе не кажется это странным?

— Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь?

В этот момент Романова заметила меня и на мгновение застыла. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, а через пару минут отпросилась у своего спутника в туалет. И проходя мимо меня, не разжимая губ еле слышно прошептала.

— Антонов, только посмей рассказать кому-то обо мне! Убью, кровью блевать будешь! И ни Гоглидзе, ни кто-либо еще меня не остановят, — и дальше проплыла, словно ничего не случилось.

А вот это была уже настоящая Романова. Впрочем, мне на самом деле было плевать, почему и для кого она играет роль хорошей девочки. Мне с ней в одной кровати не спать, детей не растить.

— Ты просто не давай мне повода, — я ответил так же тихо, но девушка меня точно услышала.

Настроение от небольшой перепалки почему-то не испортилось, а поползло вверх, и я вернулся к кабинету Попкова с хорошим боевым настроем. Причем очень вовремя. Петр Сергеевич как раз выходил из кабинета, прощаясь с незнакомым крупным мужчиной. Хотя нет, его черты лица мне что-то напоминали, и точно… Через мгновение вслед за мной к кабинету подошел тот самый спутник Романовой и крепко пожал руку этому человеку.

— Отец.

— Петр Сергеевич, вы же уже знакомы с моим сыном? Илья Николаевич, 2-й секретарь городского Комсомола. В случае чего всегда можете рассчитывать на его активное участие в любых городских инициативах.

Попков вежливо ответил, но на вопросительные взгляды отца с сыном в мою сторону сделал каменное лицо и ничего не сказал. А этим чем дальше, тем интереснее становилось, кто же это так запросто ходит в Ленгорсовет, но уйти пришлось так и без ответа на этот вопрос.

— Фух, — стоило двери закрыться, как Попков сразу немного расслабился. — Этот Николай Лазутин — человек очень важный и полезный, но какой же тяжелый.

— А кто он?

— Заведующий отделом торговли Ленинградского горкома. Но вам я бы не рекомендовал иметь с ним дело: все-таки его только в 1937 перевели на Фрунзенский район, и такой быстрый рост, — Попков смутился, осознав, что наговорил лишнего вроде бы совершенно чужому человеку, причем со связями в НКВД, но я не стал развивать эту тему, и постепенно повисшее было напряжение сошло на нет.

Тем более, что у нас было и немало хороших тем для обсуждения. Попков рассказал, что Фергана отправила оба вагона, «Светлана» поставила нас в очередь на бериллиевые пластины и даже обещает отгрузить их в течение десяти дней. И чем дальше Попков говорил, тем больше я подозревал, что сейчас что-то всплывет. Не бывает ведь так, чтобы все и везде шло без проблем.

И точно.

— Один вопрос, — Попков подвинул мне лист, куда я ему записал все то, что нужно достать для проекта. — Тут вот значится аргоновая сварка, а что это такое? А то я кому ни звонил, никто не в курсе.

— Аха-ха-ха! — тут же зашлась смехом шиза. — И как ты без аргона будешь соединить бериллий? Придумал отражающий контур, а собирать его нечем! Обычная-то сварка его точно не возьмет.

Мне даже возразить было нечего. А тут еще Попков смотрит, вроде бы и по-дружески, но в то же время и с подозрением.

Попков все буравит меня взглядом, а думаю.

Как-то не сразу пришло понимание, что после отсутствия технологии по циркону стоило бы перепроверить все, что я планировал использовать в будущем реакторе. А то ведь тут дело даже не в самой проблеме аргона, а в том, как я ее обнаружил. Если бы ее нашли в ЛФТИ, это бы было нормально — рабочий момент, когда ученые или инженеры обнаруживают неточность в техпроцессе. А вот то, что проблема вылезла на уровне Попкова, фактически случайно — это организационный провал. Мой провал, который чем скорее, тем лучше брать под контроль.

Но сначала решим вопрос с подозрениями.

— Что за аргоновая сварка? Так это развитие идей еще Бернадоса из 1882 года. Тот предложил использовать неплавящийся электрод, в 20-е годы появилась идея, что если сварку вести в искусственной газовой среде без кислорода и азота, то металл не будет окисляться. Тот же алюминий и магний обычная сварка просто сожжет, а если подобрать инертный газ, то мы сможем работать почти с чем угодно.

Я мысленно выругался про себя. Просто дал мини-лекцию, чтобы отвлечь Попкова, который сразу и успокоился. А вот я сам случайно вспомнил, что те же алюминиевые ТВЭЛы мне тоже сварить не получится. Впрочем, с ними не так сложно: запаяем, все равно пока температуру высоко поднимать не будем.

— Ну, и с бериллиевыми отражателями так же можно будет? — вкрадчиво предложила шиза.

— Ага, температура плавления под 1300 градусов. Мягкие припои вроде олова — мимо, нужно будет серебро или медные сплавы. А еще бериллий жесткий, без флюсов его не взять, а там в половине составов бор, от которого любые расчеты полетят, придется искать дальше.

— Можно механически зачистить. Так же в реальности с ним и работали?

— Можно было бы. Но эта гадость токсична! Нагрев, пыль, и любой, кто с ним станет работать получит поражение легких.

— Побочные жертвы. Ту же Ирку ты не пожалел.

— Не