Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Лос Аламос, — подсказала шиза. — Или тот же циклотрон Курчатова.

— Ну, конечно! Мы наши пластины будем не варить и не паять, а зажмем в корпусе реактора! Болты, индиевая фольга и пасты — тут это рабочие технологии, нужно будет немного пересчитать потерю нейтронов, но жить можно.

— Выдыхаем, бобер? — пошутила шиза и замолчала.

Я на самом деле выдохнул, а потом мысленно дописал в список провалов еще один пункт. Ошибка, которая была замечена не системно. К счастью, заодно нашел и решение. Мне просто нужны местные не на уровне исполнителей, а хотя бы администраторов по части направлений. И, к счастью, подходящие кандидатуры у меня есть.

— Я тогда, начиная с завтра, если не вылезет ничего срочного, буду заходить в пять вечера, — попрощался я с Попковым. Хорошее отношение хорошим, но немного постоянства на работе ему не помешают.

— Сам?

— Или сам, или кто-то из моих. Мне тут подогнали куратора от НКВД, Ольгу Романову, возможно, буду ее использовать.

— Все-таки странно вы, молодежь, порой изъясняетесь, — покачал головой Попков. — А Ольгу я знаю, очень хорошая вежливая девочка. Она, кажется, с сыном Лазутина встречается.

Вежливая? Я вспомнил, как мне недавно пообещали, что заставят блевать кровью.

— Как раз сегодня видел их в столовой внизу. Вот и подумал, что она так сможет и пользу приносить, и с женихом встречаться.

— Хорошее дело, — важно закивал Попков.

А я задумался о том, сколько же человек знает, что на самом деле представляет собой милая девушка из НКВД, Ольга Романова. Впрочем, двойная жизнь тайных агентов интересовала меня только с точки зрения того, мешает она проекту или нет. Я оценил риски, решил, что это скорее инструмент, чем проблема и спокойно двинулся дальше. Надо было заняться теми сами кандидатурами… У секретаря Попкова я задержался, набрал ЛФТИ и попросил узнать, на месте ли сегодня Флеров и Курчатов.

Как оказалось, Игоря Васильевича срочно дернули в Москву на какую-то жутко важную встречу в Академию Наук, и, собственно, по этой причине Флеров, как его ассистент, и застрял на работе. Учеба, какие-то эксперименты, бумаги, заполнение которых нельзя было отложить. Я дождался, пока Жора возьмет трубку, предложил свою помощь и когда тот с легким удивлением согласился, пообещал приехать через пару часов.

— Все вы молодые куда-то спешите, — секретарша Попкова проводила меня участливым покачиванием головы. — Вот скажи, где сейчас без тебя не смогут обойтись?

— Октябрьский районный отдел милиции, — честно сказал я, заставив женщину удивленно открыть рот.

* * *

Толик Клык считал себя хорошим человеком. Да, они вчера отложили немного песка и гравия для колхоза, но не весь же. Тем более эти ученые совсем с ума посходили, ради какого-то подземного домика собрались заливать аж два метра бетона в высоту. Да там очевидно, можно залить тридцатку, и за глаза хватит. А остальное пошло бы на новый свинарник, и всем была бы польза. Если бы тот малец не решил полезть в бутылку. Есть же такие наглецы: еще жизни не видели, а считают себя умнее других.

За ночь в камере Клык только еще больше укрепился в собственных выводах. А там к нему и товарищи из Еврабзема от самого Хотянова подъехали: вот эти, сразу было видно, нормальные люди. Не забыли, поддержали, даже начальству пообещали пару слов шепнуть, чтобы его, Клыка, не обижали и отпустили поскорее. Не факт, конечно, что шепнут, но опять же внимание.

— Как выйду, — обещал задержавшемуся у него куму Клык, — Я еще этому интеллигенту покажу. Будет знать, как сдавать честных людей. И самое главное, подло так ударил. Вроде бы сломал палец, а не докажешь.

— Ты, главное, держи нос по ветру. Неделя, другая, больше тебя никто держать не станет, — кум в очередной раз попробовать успокоить Клыка.

— 74 статья УК РСФСР, — вдруг в их разговор вмешался странно знакомый голос. — Нет там пары недель, а минимальный срок — до 3 месяцев лишения свободы.

— Антонов! — Клык как увидел ненавистную рожу, так чуть не бросился на решетку камеры предварительного задержания.

— Вот именно из-за такого поведения с тобой не стали ограничиваться штрафом, — спокойно продолжал тот.

— Что вы тут делаете? — вместе со студентом к ним вернулся начальник кума, и теперь с вызовом смотрел то на Антонова, то на делающего вид, что он тут ни причем, дежурного.

— Разрешение начальника смены, — последний отвел взгляд в сторону.

И Клыку все сразу стало понятно. Колхозники договорились с дежурным, а подлец Антонов зашел через его начальника. Ну да, такие люди всегда кичатся властью.

— Все равно вы зря пришли, — старший повернулся к парню. — Нечего вам тут делать!

— Почему же, — Антонов словно ничего не замечал. — Все-таки, Анатолий работал на моем объекте. Да, не очень удачно, но работал, и я чувствую за него некоторую ответственность.

— И какое мне до этого дело? — Клык хотел сплюнуть, но потом вспомнил, как ему уже раз за это влетело, и сдержался.

— Ну, теперь ты хотя бы узнаешь не сказки, а что тебя на самом деле ждет. Никаких недель. Нападение группой — это отягчающее. А с этого года Ленинград официально начал так называемую кампанию против шпаны, которой тут развелось уж слишком много. По слухам на Лиговку и Охту по вечерам даже патрули не заглядывают.

— Эй, парень! — возмутился было дежурный.

— Скажешь, вру? Так пошли вместе прогуляемся, если не страшно? — Антонов словно вообще никого не боялся, и Клык невольно начинал его слушать. Тем более парень, заставив замолчать дежурного, снова повернулся ко нему. — Так вот, Анатолий, с учетом всего этого суды сейчас дают по хулиганству максимально возможный срок, а это 5 лет.

— Пять? Лет? — голос метростроевца дрогнул.

Все это время он представлял, что в худшем случае просидит тут месяц, ну назначат ему принудительные работы. Неприятно, но к лету бы он точно вернулся… Так он думал раньше. А теперь: кум начал что-то говорить, но в его голосе совсем не было уверенности. Клык вспомнил последние слухи о взявшемся за шпану Жданове, что долетали и до него во время последних поездок по окраинам. Прав был парень, точно прав.

— И что теперь делать?

— У меня отец раньше в НКВД был, могу прикрыть. Но будешь должен. Пахать станешь на меня! Как собака! Скажу сутки сидеть на стройке, будешь сидеть сутки. Скажу зубами грызть тех, кто ослушается, будешь грызть, — от доброжелательного тона не осталось и следа.

Но в