Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

В общем, ход компании развивался по плану. Лекса даже позволил себя откатиться с переднего края в тыл на один перегон, чтобы встретить «дорогого» друга со свитой. Армия уже подходила к Учану, а Чан прибыл на фронт, чтобы въехать в город на белой лошади, как положено освободителю.

Лекса вздохнул, незлобно ругнулся и машинально огляделся.

«Чунгачанга», как ласково прозвал свой бронепоезд Алексей, со стороны выглядел жутковато и странновато, но для местного театра военных действий являлся сущим «вундерваффе». Четыре орудия в башнях, одно стопятимиллиметровое, три трехдюймовки и десять пулеметов делали его грозной силой, особенно учитывая, что противник, в большинстве своем неграмотные крестьяне, относился к любой машинерии со священной опаской. Но главным достоинством «Чунгачанги» являлось наличие штабного броневагона российской дореволюционной постройки с маленькими, но комфортабельными купе, в одном из которых великий полководец Лан и устроил себе лежку.

Еще раз вздохнув, Алексей глянул на наручные часы, прикинул сколько осталось времени до станции и покосился на откидной столик, где лежал перевязанный бечевкой большой пакет с письмами от родных для военспецов.

Письма от «уголовничков» тоже пришли, но Лешка их пока не открывал, надеясь, что в скором времени встретится с женой и уже тогда они вместе узнают все новости. Гулю он не видел около месяца, она занималась организацией военно-полевых госпиталей и моталась, как оглашенная по всему фронту.

— Вот же егоза… — вслух ворчливо посетовал он. — Сидела бы дома, как положено примерной жонке, ан нет носит ее куда кобылы не ходят. Вона, ротного уже получила и даже первый орденок, глядишь и обгонит меня…

И машинально улыбнулся, понимая, что став примерной домохозяйкой, Гуля сразу перестанет быть той Гулей, которую он так самозабвенно любил.

Неожиданно бронепоезд дернулся и начал замедляться, а через минуту в проеме открытой двери купе появился старший машинистов, русский немец эмигрант Яков Гурк и степенно доложился на правильном русском языке.

— Герр генерал, впереди на станции стрельба. Я приказал останавливаться.

— Стрельба? — озадачился Алексей. — Какой кобылы?

Станция Тунсянмэнь уже находилась в тылу и никакой стрельбы там по определению не должно было происходить.

— Да хрен его знает?.. — Яков почесал левой рукой лысину, а правой, одновременно, бороду. — Сами знаете, господин генерал, у этих сраных дикарей, все что угодно может случится.

И витиевато выругался на хохдойче. Яков, как истинный немец, искренне ненавидел все проявления неорганизованности, хотя сам был еще тем разгильдяем.

— Идем, посмотрим, — Лешка сдернул с крючка бинокль и свой «Томпсон».

И дабы не спотыкаться в тесноте броневагонов, сразу вылез наверх по лесенке и побежал по крышам к передней платформе.

Стрельбы уже не было слышно, но рассмотреть из-за жаркого марева над железнодорожными путями и степью ничего не получилось.

— Что-то случилось, господин генерал? — на платформу вскарабкался адъютант Чан Кайши.

— Пока ничего, — буркнул Лекса и отдал команду Якову. — Самый малый вперед. Пулеметчики, артиллеристы, внимание…

Провоз выбросил чадный клуб дыма, бронепоезд негромко постукивая колесными парами медленно двинулся вперед.

По своему опыту Алексей уже знал, что в Китае может случится все угодно, но особой опасности не ждал. Даже если станция каким-то загадочным образом перешла в руки милитаристов, бронепоезду они ничего на расстоянии сделать не могли, а от мин защищала груженая рельсами и шпалами передняя платформа.

Через несколько сот метров Алексей рассмотрел над зданием станции флаг Гоминьдана, а еще через десяток минут к бронепоезду подбежал запыхавшийся солдатик и на ходу заорал сиплым фальцетом.

— Все в порядке, все в порядке, всех убили! Добро пожаловать!

На самой станции открылась довольно интересная картинка. Странные, до зубов вооруженные люди в лохматых папахах и полосатых чапанах деловито обдирали трупы на станции и стаскивали их в кучу. Лексе даже показалось, что сюда каким-то загадочным образом занесло басмачей из Туркестана.

Тут же на платформе, встречая бронепоезд, выстроилось около полувзвода солдат Гоминьдана под командованием молодого щуплого лейтенантика с перевязанной окровавленным бинтом головой.

Лекса еще немного недоверчиво покрутил головой и спрыгнул на перрон. А дальше произошло сразу два события, а точнее три.

— Господин великий полководец… — едва слышно просипел лейтенант, но тут же осекся, побледнел и с громким шлепком сел на задницу.

Лекса в этот самый момент неожиданно определил, что некоторые «басмачи» — это женщины. До зубов вооруженные: карабинами, маузерами, кривыми саблями и даже луками, но все-таки женщины.

А дальше…

Дальше прямо к поезду, высекая искры копытами из каменной плитки, выскочило три всадника тоже сугубо басмаческого вида на маленьких лохматых лошаденках.

А один из этих всадников, прямо с седла кинулся на шею Алексею со счастливым визгом:

— Ой-ее, азизим!!!

Лешка чуть сам не сел на задницу, когда сообразил, что это Гуля. Тоже в папахе, чапане, черная от пыли, с маузером и саблей, вся пропахшая лошадиным потом, но все-таки его родная жена.

Экспресс разбирательство все быстро прояснило. Действительно, на станцию напали милитаристы, но не кадровые военные, а какой-то случайный отряд самообороны, собранный из местных железнодорожников. Они планировали вывести из строя стрелки и пути, заложить мины, а потом устроить засаду на бронепоезд с командованием.

Основные силы Гоминьдана уже место покинули, а оставшийся небольшой гарнизон нападение ожидаемо прошляпил, но все-таки вступил в бой, а потом на станцию совсем уж неожиданно ворвался отряд личной охраны той самой знаменитой целительницы Гульнары-хатун, очень кстати собравшейся встретить своего дорогого мужа. И порубил в лапшу не ожидавших такой набег несчастных ополченцев.

В общем, все закончилось хорошо.

— Где ты их нашла? — ошарашенно поинтересовался Лекса, косясь на приземистых, плосколицых и кривоногих всадниц.

— Кто я, забыл? — хихикнула Гуля. — Я кипчачка! А они из уйгурских племен. Представь, почти из одного народа со мной. Я их язык даже понимаю. Уйгурский отряд тоже за Гоминьдан воюет. Я их старшего подлечила, а он выделил мне восемь девушек батырок в охрану. Теперь везде со мной. Скажи своим, чтобы осторожней с ними, девки свирепые и злые, как волкодавы, никого кроме меня не признают. Ой-е, азизим, как же я соскучилась, только я воняю, меня мыть надо…

— Надо, — согласился Лекса. — Но потом. Сейчас я со всем разберусь. Передайте господину генералу, что безопасность восстановлена.