Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

Алексей недолго поразмыслил и все-таки взял подарок, тем более, такого экземпляра у него в коллекции еще не было.

— Я удовлетворен, господин адмирал… — он тоже сдержанно поклонился, вытащил меч на ладонь из ножен и скупо похвалил его. — Великолепный клинок, благодарю вас.

Насчет японских мечей он никогда не обольщался, но этот, несмотря на скромный внешний вид, судя по всему, был сделан из отличной стали.

— Это меч эпохи Мурамати, — пояснил Харуки. — Сделал его знаменитый кузнец Сэндзи Мурамаса, с его именем связаны легенды о «кровожадных», «злых» мечах. К сожалению, в Японии того времени не хватало хорошего сырья для клинков, но этот образец отличается прекрасным качеством, не хуже европейского. Его нарекли Дзоку, что означает свирепый бандит. Как знаток оружия, вы должны оценить его. И последнее. Многие мои коллеги, да и я сам, склонны после последней нашей войны с Россией недооценивать русский офицерский корпус. Вы исключение.

Адмирал еще раз поклонился и ушел, прихватив свою жену.

После него Алексея сразу нашла Мария и быстро предупредила.

— Тебя ищет английский консул. Он уже успел устроить настоящий скандал Чану и мне из-за своего Хаббарда, теперь рыскает в поисках тебя. Умоляю, просто выслушай его. Не надо его бить или открыто посылать. Отмазать тебя будет трудно.

— Угу… — Лешка машинально кивнул. — А где товарищ Хуергай?

— Кормит малого, я молоко сцедила… — Мария обернулась и ахнула. — Вот этот козел. Все, я ретируюсь…

Британский консул даже не пытался скрывать свою злость и раздражение.

— Господин генерал! — шипел он, раздувая брылястые щеки. — Хочу предупредить, британская корона не потерпит такого отношения к своим подданным! Это ваши проделки. Это возмутительно! И не надо делать вид, что вы не понимаете английского языка. Я могу перейти на китайский. Вы меня слышите…

Лекса его слышал и прекрасно понимал, о чем он ведет речь. Майора Хаббарда нашли только вчера вечером в каком-то грязном опиумном притоне. Майор находился в полной прострации, выходить из нее не собирался и только пускал слюни.

— Чаво? Ась? — Лекса пригнулся к англичанину, приставив ладонь к своему уху. — Нет, все равно не понимаю. Шел бы ты кобыле в сраку, болезный…

— Что вы там бормочите на вашем варварском языке? — взревел консул, после чего, видимо машинально, схватил Лексу за рукав кителя.

Дальше все случилось стремительно. Сказались свирепая усталость и раздражение.

Лешка держал подарок японца под мышкой. Меч на мгновение выскочил из ножен и снова спрятался, но затыльник рукоятки успел врезаться консулу в солнечное сплетение.

— Ой, что такое? — Алексей поддержал за руку согнувшегося британца. — Перепил, голубчик? Осторожней надо. Эй, кто там, помогите дурачку…

А потом громко и ясно прошептал на английском языке бритту на ухо.

— Ты меня бойся, тупой баран. Следующий раз я просто вспорю тебя пузо и набью его свиным дерьмом. А вашу грязную помойку здесь вырежу под корень. Пошел нахер. Поднимешь шум, пристрелю на месте. Ты меня понял?

Глава 10

На приеме обошлось без особого скандала, в основном, благодаря Машке, после недолгой беседы с которой консул быстро сник и поутих. Но остались все основания полагать, что основные разборки произойдут уже после того, как бритты накляузничают в Москву.

Товарищ Чубарева так и сказала:

— А они наябедничают очень качественно, уж поверь. И драть тебя за сей афронт будут долго и основательно, солнце мое. И моей защиты точно не хватит. Единственное, что тебя может спасти — это быстрая и качественная победа. Чем больше завоюешь этого сраного Китая к тому времени, как в Москве взбесятся, тем меньше седалище болеть будет. Но не факт. Далеко не факт. Я все понимаю, но ты ведь же не психованная институтка? Трудно было сдержаться, олух ты царя небесного?

— Трудно… — буркнул Лекса, сразу забыл бритта, а наутро благополучно отправился на войну.

А там, почти сразу, создались основательные и весомые предпосылки к тому, чтобы конфликт на приеме остался без последствий. Или почти без последствий.

Оперативная ситуация к моменту начала наступления складывалась достаточно тяжелая. силы милитаристов превышали армию Гоминьдана, как минимум в полтора два раза.

Провинция Шаньдун и центральный район Пекин с Тяньцзинем контролировались фэнтяньской кликой, Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана. Центральный Китай, восточная часть Шэньси и Хунань контролировались уже чжилийцами во главе с генералом У Пэйфу. А провинция Цзянсу с Шанхаем, контролировались маршалом Сунь Чуаньфаном, решившим порвать с милитаристами, но игравшем свою игру.

Однако, уже к концу мая силы Гоминьдана захватили Хунань, а к концу июня вся провинция была очищена от войск У Пейфу, а силы народной армии стремительно рвались к экономическому центру Китая Уханю.

Секрет столь блестящего успеха оказался довольно прост — отличное знание оперативной обстановки и местности командирами тактических маршевых групп. Не зря Алексей во время подготовки уделял этому моменту самое главное внимание. Авиаразведка, хорошая выучка и оснащение передовых подразделений, тоже сыграли свое дело. На нескольких участках фронта удалось создать подавляющее преимущество, а после его прорыва отдельные батальоны и бригады совершали стремительные фланговые рейды в глубь территории противника. Оказавшиеся не готовыми к маневренной войне милитаристы сразу ударились в паническое отступление и сдавались в плен целыми подразделениями. Только в первые две недели наступления войска Гоминьдана взяли в плен больше пяти тысяч солдат противника и захватили около ста орудий и пулеметов с громадным количеством боеприпасов.

Без головотяпства и идиотизма тоже не обошлось, подразделения все равно плутали и терялись, случаи дружественного огня происходили почти каждый день, к тому же, на фоне дикой жары и антисанитарии участились случаи инфекционных заболеваний. Но, все равно, поход развивался так успешно и стремительно, что Алексей со своим штабом даже не всегда успевал за передовыми порядками.

Свою ставку он организовал на бронепоезде с гордым названием «Чунг Чанг1». Благо железнодорожные пути шли как раз в направлении развития наступления. Бронепоездом состав можно было назвать только номинально, но, все равно, оказалось достаточно мобильно и удобно. И безопасно, что немаловажно.

В Москве на успех отреагировали неожиданно бурно, причем еще задолго до завершения операции. На корпус военных советников просыпался целый дождь наград и поощрений. Гуле, в том числе, дали звание ротного и орден, правда, автоматом продлили командировку еще на полтора месяца. А вот Алексей не получил ничего. Вообще ничего. Его даже не