Алекс Кун - Петербург
Все, что мог сделать — это рекомендовать не бросать попыток расширения «ассортимента», но присматриваться, что приживется и дает хороший урожай, а что чахнет. Все, что сможет расти на наших землях — найдем, как использовать. Например, в мое время из сахарной свеклы перегоняли сахара примерно четыре тонны с гектара. А в Бразилии из топинамбура перегоняли до 9 тонн сахара с гектара, или до 11 тонн спирта на топливо. Есть о чем задуматься, даже с учетом разницы в климате. Хотя, мое мнение в этом вопросе не стоило считать основным.
Зато в моих силах было помочь Боцману с техническими решениями — новая механизация для новых растений. Новые технологические цепочки.
К примеру, Боцман еще в том году отписывал, что внедрение газогенераторов в артели идет успешно, а вот газа они вырабатывают с избытком и артельщики вынуждены просто выпускать его в атмосферу. Боцман, как рачительный хозяин, проникшийся моими криками «все должно идти в дело! Даже горючий газ, что у нас над зреющим навозом выделяется» — немедленно забил в набат, за что ему отдельное спасибо. Проблема самая, что ни на есть, техническая. Как сработать «лишний» газ? Не тянуть же трубопроводы! Задумался о микрозаводах по переработке урожая. Потом, еще той зимой, над моими чертежами задумались уже в Липках.
В этом году Боцман отчитывался о пробном микрозаводе, липкинского производства, испытываемом в его «потемкинских» хозяйствах около Ростова на Дону. Завод выпускал лапшу — так как мне показалось это самым простым способом сработать излишки газа и продукции артелей. Заводик имел все необходимое, от мукомольной мельницы и мешалки теста, до шнеков, фильер и сушильной колонны. Ведь лапша, это просто мука с водой, продавленная через множество дырочек в «мясорубке» и высушенная горячим воздухом в виде ленточек или ниточек. Просто как грабли. Для гурманов можно добавлять в тесто лапши яйца и специи, но технологическое оборудование менять не надо — просто делать разные замесы в мешалке. Более того, расписывая, в прошлом году, рецепты к этому «кухонному комбайну» — вспомнил об изобретении, которые японцы называли, в мое время, главным своим достижением 20 века — лапше быстрого приготовления. Делать ее довольно просто — тесто для лапши выдавливается через фильеры «мясорубкой» не в поток горячего воздуха, а в лоток с кипящим маслом. Лапша мгновенно обжаривается, после чего ее вытягивают из лотка, дают маслу стечь и сушат дальше как обычно. Достоинство такой лапши неоспоримо — залил горячей водой и можно есть. А недостатки, которые мое время приписало этому продукту — вовсе не от технологии пошли. Просто, если масло не менять месяцами, что угодно можно испортить, а о приправах, тогда прилагавшихся к лапше, вообще молчу. Как говориться — любое лекарство в больших дозах — яд.
Добавил к заводику фритюрницу. Будет Боцману госзаказ на лапшу быстрого приготовления для армии. А отработку масла пустим на технические цели. Кстати, всякие давилки для масла, винограда и прочие аналогичные устройства — артельщики заказывали на заводе уже самостоятельно, порой, даже по своим эскизам. Такие мелкие станочки уже механизацией не считались. Развивается народ. Целый слой казачества влез в техническое обеспечение артелей, у таких специалистов, с моего длинного языка, даже название появилось — механизатор. Только произносили это слово не с ухмылкой, как в мое время, представляя синий нос и рваный ватник — а с уважительным придыханием, что добавляло профессии привлекательности.
Пробную продукцию заводика Боцман, в письме, уверенно хвалил. И даже обещал прислать на пробу. Но пришедший с Дона обоз проб не оставил. Подозреваю, сожрали по дороге. Мерзавцы.
Теперь думал над сахарным заводиком, раз у нас заводится в «огороде», из чего можно гнать сахар. Мед, это конечно вкусно и замечательно, но и сахар помехой не будет, тем более, что цены на него заоблачные — все затраты отобьем буквально за год.
Скоро земельные артели Боцмана переплюнут по насыщению техникой фермерские хозяйства моего времени. И все равно, хоть это и выходило дороже — предпочитал не строить больших перерабатывающих заводов, а делать полную переработку множеством мелких хозяйств с полным циклом.
Время покажет, насколько жизненна эта концепция. Но пока она себя неплохо оправдывала, так как возить сырье телегами, даже большегрузными, выходило накладно. Возить готовую продукцию заметно дешевле. Да и соревнование между артелями никто не отменял — общий призовой фонд на всяческие достижения уже доходил до пяти тысяч рублей, и артели активно стремились стать первыми не по одной номинации, так по другой. Более того, даже дифференциация по закупочным ценам на продукцию артелей началась — так сказать, появилась продукция высшего, первого и так далее сортов.
Завершив череду писем, совещаний и общений в Петербурге — отправился на Ижору. Там, кровь из носу, надо было придумывать, как увеличить производство стройматериалов.
А действительно, как? Даже с учетом дополнительно заказанных камедевых печей и многократного увеличения бригад глинокопов — вопрос с объемами готовой продукции становился острейшим. Оставалось только раздувать объемы воздухом.
Именно эта мысль натолкнула меня на медитацию по поводу пенобетона и керамзита. Ведь что такое пенобетон? Это обычный бетон, насыщенный пузырьками воздуха, образующим внутри высохшего изделия множественные пустоты. Достоинством этой технологии можно считать уменьшенный в четыре раза расход бетона и увеличенную в два, а то и в три раза теплоизоляцию, по отношению к монолитным бетонным изделиям. Недостатки у технологии, безусловно, имелись. Прочность материала выходила в десять раза меньшей, чем у монолита, а технология производства сложнее, так как надо было создать в жидком бетоне пену, которая не лопалась бы при перемешивании.
Впрочем, с пеной у меня уже отработана технология — пеноклей, для утепления канонерок. Мастера неплохо отточили эту цепочку и ныне мы даже крови для пены не использовали, предпочитая кровь оставлять для производства кровяных колбас. С чесноком. Муррр…
Современную пену для клея мастера готовили из смол, выдаваемых газогенераторами. Оказывается, смоляное мыло поморы знали давным-давно. Когда объем производства пеноклея резко возрос — мастера быстро нашли замену крови. Теперь омыленные смолы генерировали устойчивую пену в центрифугах, которую затем связывали костяным клеем. Не вижу препятствий, чтоб повторить эту удавшуюся цепочку и с бетоном.
Все необходимое для экспериментов на Ижоре имелось, посему, в первый же день приезда забрал одну бригаду рабочих со строительным инвентарем и бочкой-мешалкой для «лабораторных работ». К вечеру собрали все необходимые ингредиенты, вращением взбили пену прямо в бочке, подливая воду, и засыпали в нее смесь камеди с песком. Результат вышел посредственный. Пена «схлопывалась» по мере перемешивания, и бетон выходил близкий к монолитному. Рабочие посматривали на меня с нетерпеливым ожиданием — мол, князь ерундой мается, а у них забот еще полно. Остаток ночи думал, что делаем не так. Вроде, в начале процесса все шло хорошо, и только потом пена исчезла. Почему лопаются пузырьки? Самый простой ответ — их прокалывают. Если есть простые ответы — не будем искать сложных. На следующий день велел перемалывать камедь с песком до состояния пыли. Если и есть, кому прокалывать пузырьки, так это острым граням песчинок. До обеда заготавливали пыль методом пестика и ступки, а после обеда сделали второй заход. Совсем другое дело! Бетон уже явно походил на пемзу, своей ноздреватостью. Оставалось только сделать несколько десятков проб с разным соотношением воды, пены, камеди и песка, по результатам которых принять решение о рецептуре.