Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

Я хмыкнул, зацепившись взглядом за одну фамилию из списка. Еще один Михайлов, Тимофей. Другой, Александр, главный вожак, уже сидит в крепости. В огромной компании народовольцев ни одного Иванова, одним Михайловы. С чего бы так?

— Ваши ближайшие планы? — поднял глаза на визитеров.

— Боимся вспугнуть. Какие будут указания? — хитрил Комаров.

Федоров недоуменно на него оглянулся, подслеповато щурясь. С каких это пор жандармам требовались распоряжения относительно оперативной работы?

О, мне-то все понятно. Комаров не мелкий врунишка, не Молчалин в генеральских эполетах — птица другого полета. В его глазах вертелись вопросы. Задавать их не посмел. Как и выражать недоумение моей реакцией. Ждал похвалы, а заслужил…

— Может, тебе, генерал, в отпуск на пару недель съездить? Куда-нибудь в провинцию. Зима, птица-тройка, никаких террористов… Лепота!

Комарова проняло. Он покраснел, надул щеки.

— Не воспринимай как знак немилости, — предупредил его вопрос. — Когда это отпуск стал наказанием?

Он не нашелся с ответом. Лишь выдавил из себя:

— Полагаю, дела надо передать Судейкину?

— Майор во главе жандармского управления? Тем более петербургского? Окстись, генерал! У тебя же заместитель есть? Вот ему и передашь. Скажешь ему, чтобы пока никого не трогали.

Эта идея — ненадолго исключить из смертельного пасьянса Комарова — пришла ко мне внезапно. Сразу, как только увидел в списке подозреваемых фамилию Рысакова. Не хватало только, чтобы в столь ответственный момент генерал путался под ногами и ненароком или специально сломал весь мой план. Рысаков нужен кровь из носа. Если он будет участвовать в покушении и будет задержан, то сдаст всё подполье. Так было! Значит, так и будет! Слабый он человек. Не дай бог его спугнуть!

Столичная полиция будет парализована исчезновением начальника? Велика беда! Будто в той истории, когда покушение увенчалось успехом, она смогла хоть в чем-то отличиться. Или даже не сыграла на руку нападавшим. Взять хотя бы изменение маршрута царского кортежа — как бомбисты, ждавшие царя на Малой Садовой, смогли так быстро сориентироваться и переместиться на Екатерининский канал?

А сейчас вижу больше суеты и показной демонстрации служебного рвения. Где Желябов с Перовской? Динамитная мастерская Кибальчича? Не нашли? Гуляй по холодку!

Федоров так ничего и не понял, лишь степень своей нервозности повысил. А генерал покорно согласился и унес свое недоумение с высоко поднятой головой. Нелепо пятясь — к царю спиной поворачиваться нельзя.

Меня не оставляло ощущение, что он раскусил мою игру. Что догадался если не обо всем, то об очень многом. И сделал выводы.

На сердце стало неспокойно. Убирая одни риски, я создал новые.

Более чем доходчиво показал Комарову, что императорское доверие утрачено безвозвратно. И теперь ему больше всех в этом городе, если не во всем мире, нужна моя смерть. Скорее выиграет от нее, чем потеряет. Если все так и пойдет дальше, ему не сдобровать. Пинок под зад из столицы, и провинциальное жандармское управление за счастье покажется. Когда царь смотрит на тебя, как на пустое место, как на отрезанный ломоть, есть высокий шанс улететь на пенсию без мундира.

Предположение, но не столь невероятное, чтобы сбрасывать со счетов. Но — предположение. Если генерал трус, он скорее затаится, чем решится на активные действия.

Интересный момент. В той реальности, в которой царь погиб, присутствовала еще одна неразгаданная загадка. Священная дружина. Созданная, уверен, раньше 1-го марта, она мгновенно обзавелась собственной агентурой. Откуда дровишки? А что если предположить, что ее передал как раз Комаров? Своей пожертвовал. Именно весной 1881-го восходит звезда Судейкина (я по сути всего лишь ускорил его возвышение на пару месяцев), и начальника жандармского управления оттирают в тень. Вот он и подгадил напоследок. Или его заставили.

Сплошные догадки и подозрения. Не смогли историки окончательно докопаться до истины с покушением на Александра. Так что послезнание мне не поможет. Убрать Комарова сейчас — лучший из худших вариантов.

— Твои люди смотрят за генералом? — уточнил у Ширинкина сразу после аудиенции.

— Смотрят, но близко подобраться сложно.

— Не спускать с него глаз, отслеживать все контакты. Даже если для вида покинет Петербург. Есть новости от Плеве и Судейкина?

— Пашут как проклятые. Сейчас сконцентрировались на подсадных утках в Алексеевском равелине. Есть пара предателей, согласившихся включиться в игру с арестантами. Они активно перестукиваются между собой…

— Можешь не объяснять, что это значит, я в курсе, как общаются заключенные в одиночных камерах, — догадавшись о причине заминки, подсказал я. — Что по существу?

— Ваше Величество! Даже не знаю, как сказать. Ваше предупреждение о возможном заговоре среди охраны Петропавловки полностью подтвердилось, — смущенно доложил полковник.

— Солдаты?

— Да! И один носит в город письма.

Я удовлетворенно кивнул.

— Перспективная ниточка. Потянули?

— Так точно. Проблема в том, что послания зашифрованы. Криптографы уже работают.

— Хорошо. Пусть и дальше действуют в подобном духе. А мы с тобой займемся другим. Про засаду не забыл?

— Как можно⁈

— Вот и прокатимся на место. Возьмем с собой Богаевского и… Выбрали, кто будет командовать «засадным полком» из сводно-гвардейской роты?

— Да, штабс-капитан Миклашевский, — отрапортовал мой главный безопасник и пояснил: — У него больше опыта боев в сложных ситуациях.

— Его тоже с собой возьмем.

— Дозволено мне будет узнать, куда поедем?

— Куда? К кузине моей, в Михайловский дворец. Чаю попью.

Ширинкин вымученно улыбнулся. Он не понимал, как связана принцесса крови Екатерина Михайловна Мекленбург-Стрелицкая, прямая внучка Павла I, и место, где ожидается нападение на меня.

Томить его не стал.

— Все покажу и объясню, когда приедем. Отправимся, когда стемнеет. Сейчас набросаю записку кузине, пусть ее отвезут.

«Любезная Екатерина Михайловна, — вывел я на кремовом листе бумаги с царским вензелем. — Полагаю, сегодня ты никого не принимаешь, а значит свободна. Набравшись наглости, хочу напроситься на чай. В пять пополудни, если тебя устроит. Есть небольшой повод для беседы и для одной очень необычной просьбы. Александр».

— Передай флигель-адъютанту, чтобы отправили в Михайловский дворец, — протянул небольшой конверт Ширинкину. — И готовьтесь к выезду.

Он принял и побежал исполнять.

Уверен, что своей запиской так заинтриговал кузину, что она отложит все дела, даже если что-то наметила.

Так оно и вышло. Вскоре от принцессы пришло приглашение.

Еле дождался