Офшорный блюз - Владимир Прягин

— Судя по контексту, — сказал профессор, — лодку он всё-таки раздобыл. По его словам, вчера он предпринял вылазку к островам, лежащим южнее, в относительной близости. Но ориентиры у него были смутные, поэтому он вернулся ни с чем. Ко мне он пришёл, надеясь, что я дам более чёткие подсказки. Но я его разочаровал.

— А он не уточнил, что он ищет? Просто какие-нибудь артефакты, лишь бы старинные, или что-то конкретное?

— Вот это как раз самое странное. Он избегал конкретики, но мне показалось, что он имел в виду не столько артефакты как таковые, сколько… Затрудняюсь с определением. Он упомянул некий «радиус искажения», дважды повторил слово «вкрапины». Но всё это звучало не слишком связно…

— Вкрапины? — переспросил я.

— Да, но я толком не уяснил, что он имеет в виду. Он нервничал, а когда убедился, что разговор не складывается, сразу ушёл. К тому же он, по-моему, понял, что я предупреждён о его возможном визите. Я не искусен в шпионских игрищах, прошу извинить.

— Нет, к вам — никаких претензий, профессор. Наоборот, спасибо. Но может, он хоть намёк какой-нибудь дал, где его искать?

— Сожалею, господин Комлев, — сказал старик-археолог, — но если намёки и прозвучали, то я их не уловил.

Распрощавшись с профессором, я вернулся в машину.

«Радиус искажения», ишь ты…

Где Синельников нахватался таких словечек?

Впрочем, понятно, где. Он стырил страницу с формулами и проконсультировался со знающими людьми. Примерно как я пытался получить консультацию у физика Валентина.

А Валентин, между прочим, мне объяснил, что формулы описывают «математическую абстракцию, в пределах которой континуум искажается».

Ладно, принято. Обмолвка Синельникова подтверждает выводы Валентина.

Ребята из «Оушен» чё-то там исказили на Нуль-Острове, а мы теперь носимся, как наскипидаренные.

А Синельников, значит, ищет не артефакты, а какие-то «вкрапины». Не знаю уж, какой коллекционный интерес они представляют, но, видимо, немалый, раз он не усидел на материке, а припёрся на острова…

Дело клонилось к вечеру. Солнца не было видно, оно опять укрылось за тучами, но, судя по всему, до заката осталось совсем недолго. Сумерки уже ощущались.

Выходной начинался классно, но Синельников всё испортил. Сделав мысленно этот вывод, я поехал домой.

И когда уже парковался, зазвонил телефон.

На этот раз номер определился, но он отсутствовал в моей адресной книге — высветились левые цифры. Тяжко вздохнув, я принял-таки звонок.

— Александр Юрьевич? — спросил вкрадчивый голос.

— Да, — сказал я устало.

— Прошу прощения за беспокойство, но мне хотелось бы попросить вас о встрече.

— Позвольте, угадаю, — сказал я. — Это в моих же интересах, но очень-очень секретно, поэтому ваше имя вы мне не назовёте.

— Ну почему же не назову? — мягко укорил собеседник. — Моя фамилия Кулебякин, я адвокат. Что же до первой части вашей догадки, вы совершенно правы — разговор будет вам полезен. Отдаю должное вашей проницательности. Вы позволите угостить вас ужином? На улице Муравьёва есть замечательный ресторанчик…

На место встречи я прибыл через десять минут. Декор ресторанчика был выдержан в морском стиле — фотографии парусников, репродукции маринистов (я, кажется, узнал Айвазовского) и стилизованный штурвал на стене.

Собеседник же, добродушно-округлый, мог похвастаться гладкой лысиной, позолоченными очками и галстуком с безупречным узлом. Костюм был с чуть заметной искрой, приобретённый явно не на оптовом рынке.

Поднявшись навстречу мне, адвокат протянул ладонь:

— Чрезвычайно рад познакомиться, Александр Юрьевич. Давайте-ка с вами поговорим без лишней суетливости, а попутно отдадим должное поварскому искусству. Здесь просто восхитительно готовят морепродукты, крайне рекомендую. Впрочем, жаркое тоже не подкачает, если предпочитаете мясо.

Ко мне уже направлялась официантка, но я сделал отрицательный жест. Кулебякину же ответил:

— Благодарю, но я не собираюсь задерживаться. Если можно, давайте сразу по существу. И, кстати, откуда у вас мой номер?

— Ах, перестаньте, Александр Юрьевич, — всплеснул он руками. — Мы с вами живём в информационном веке. Такие мелочи не стоят подробного обсуждения, право слово. И, может, всё-таки передумаете по поводу ужина? С удовольствием угощу вас, как и договорились.

— Спасибо, нет, — сказал я. — Насколько я понимаю, разговор вы затеяли не по личной инициативе, а от чьего-то имени?

— Вы совершенно правы, — подтвердил адвокат.

— И кого же вы представляете?

— Мой клиент предпочёл сохранить инкогнито, но я уполномочен заверить вас в его безусловном расположении, которое он готов подкрепить соответствующим образом, если мы придём к обоюдовыгодному согласию.

Кое-как распутав в голове эту синтаксическую плетёнку, я хмыкнул:

— Оригинальный подход. И что вашему клиенту угодно?

— Эх, — вздохнул Кулебякин, — а я ведь и впрямь надеялся побеседовать не спеша. С чувством, с толком и с расстановкой, как выразился классик… Впрочем, извольте. Вчера вы имели разговор с представителем одного крупного концерна. Мой доверитель был бы благодарен, если бы вы сообщили, о чём шла речь. Благодарность будет выражена без промедления и в той форме, которая вас, надеюсь, устроит…

Как бы невзначай Кулебякин коснулся своего пиджака, напротив внутреннего кармана. Оценив пантомиму, я спросил:

— Почему вашего клиента это интересует?

— Об этом меня не уведомляли. Я лишь посредник.

На несколько секунд я задумался — кому может пригодиться подобная информация? Конкурентам? Это, пожалуй, первое, что приходит на ум…

— А ваш клиент случайно не «Оушен Сайбер Системс»? — спросил я.

— К чему эта трата времени, Александр Юрьевич? — терпеливо произнёс он. — Я не могу это подтвердить, вы же понимаете.

Мне стало любопытно посмотреть на его реакцию, поэтому я сказал:

— Насчёт моего вчерашнего разговора с сотрудником «Дайнемикс». Боюсь разочаровать, но мы не обсуждали ничего занимательного. Никаких личных или служебных секретов, так что не вижу смысла это скрывать. Некоторое время назад я оказался на перепутье. Рассматривал варианты, как продолжить карьеру. Подумывал уйти в частный сектор, но всё же остался в приставах. Сотрудничество с «Ситка Дайнемикс» не состоялось. Мы это констатировали и разошлись.

Он слушал очень внимательно, а когда я умолк, кивнул:

— Что ж, я передам всё моему доверителю. А он, в свою очередь, просил передать вам в случае благоприятного исхода беседы, что и впредь рассчитывает на сотрудничество с выгодой для обеих сторон. Связь могу поддерживать я, звоните