Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Часто во сне я вижу, как все кончится.

— В смысле, конец света? — удивилась Гаечка. — И когда он?

— В следующем веке, в начале тридцатых годов. Это ядерная война. Мы, те, у кого дар, можем влиять на будущее. Когда делаешь хорошие поступки, дата отодвигается. Так что для наживы дар использовать нельзя — он угаснет.

— Вон оно как… — Гаечка снова зевнула, глаза ее осоловели.

— Тебе надо поспать хотя бы час. Торжественная часть или сдвинулась, или ее вообще не будет. Так что спи. Если начнется, я тебя разбужу. Идем назад, посмотрим, что там. Кстати, как Алекс? Он не сильно травмирован?

— Нет. Сегодня голова поболит, и пройдет. Ему тоже поспать бы. Проследишь, чтобы не геройствовал?

— Прослежу.

Я взял еле плетущуюся Гаечку и повел к палатке, где она упала и мгновенно вырубилась. Валентина Николаевича тоже увели отдыхать, Алекс куда-то делся, надо будет его найти. Тимофей вместе с Леонидом Эдуардовичем демонтировали ринг. Атмосфера была тягостная.

Сперва я поинтересовался у Илоны, как Поддубный, оказалось, что он тоже спит.

Потом выпросил радиоприемник — надо было послушать, как наш пациент, Березовский то есть. И вместе с радио подошел к Тимофею, который уже закончил сматывать веревки ринга и сидел на песке с потерянным видом.

Похлопав его по спине, я сказал:

— Ты как?

— Я-то что, — проворчал он. — Нормально я. Перетрясло меня здорово, до сих пор трясет.

— Все обошлось. Не циклись на этом, хорошо? Пойдем с нами слушать, что в мире делается.

Энтузиазма Тимофей не испытал, но предложение принял, чтобы не оставаться наедине с собой. Мы снова переместились к воде, включили «Маяк» с его чуждым нам музыкальным репертуаром. Скоро восемь вечера и новости…

Но в лагере кто-то, подозреваю, что Самочкин, проговорил в рупор:

— Господа школьники! Кушать подано. Ну, в общем, вы поняли.

Я узнал голос Дена Памфилова:

— Торопимся! Количество порций ограничено!

Проговорил он это, как назло, ровно в восемь, когда начались новости.

Сегодня, двадцать седьмого июля, произошли крайне важные события типа российско-эстонского саммита, поездки Ельцина по Красноярскому краю на семи самолетах. В мире тоже было все относительно спокойно, кроме торнадо в США, унесшего несколько жизней. О Березовском сказали несколько фраз: состояние тяжелое нестабильное, в коме, прогнозы делать сложно.

На середине выпуска Тимофей заскучал и пошел на ужин, где уже вовсю шло пиршество. Илья спросил:

— Неужели смерть одного человека может так кардинально все… — Он посмотрел на меня и усмехнулся. — Понял. Может.

— Я подозреваю, что, если несу положительный заряд, Березовский — это супергнилушка. Да, может. Эта тварь сотрудничает с Дудаевым.

— А это кто? — удивился Илья.

— Если Березовский помрет, даст Бог, не обретет он такой славы.

Но Береза работает точно не один. Вдруг после его смерти гиены, пирующие на теле умирающего мира, вцепятся друг другу в глотки, и станет еще хуже? Посмотрим. Я буду делать то, что задумал, и тогда есть вероятность, что баланс сил изменится. К тому же в такие переломные моменты бывает, что на поверхность всплывает не только дерьмо. Правда, такой человек, если вовремя не сбежал, или погибает, или его сажают.

Как там, в будущем, я-взрослый видел. Долгое время было прям хорошо: мирно, на триста баксов (меньше, чем зарплата) можно было поехать в Египет, две машины в семье, маленький ипотечный процент, расцвет здравоохранения…

А потом раз — и все. Интересно посмотреть, как все сложится без Березовского. И ведь скоро покажут! Если он выкарабкается, то останется инвалидом, либо, пока будет восстанавливаться, шакалы все растащат.

— Теперь, возможно, ему будет не до Листьева, — сказал я и объяснил: — Влада Листьева должны убить то ли в следующем году, то ли через год… В следующем, точно. А когда именно — не помню. Помню только, что вся школа гудела, значит, не летом. Кто его заказал, так и не выяснили. Одна из версий — Березовский.

— Какая гнида, однако, — сделал вывод Илья. — Пойдем есть?

Мы направились к котлу, где орудовали Самочкин и Витек, накладывали всем плов.

— Интересно, что дальше? — спросил подбежавший к нам Ян, разрисованный под индейца, с бусами на шее и перьями в волосах. — Домой поедем?

— Автобус уже укатил, — успокоил его я. — Но как-то не до веселья теперь. Скорее всего, искупаемся, споем и спать ляжем. Валентину Николаевичу нужен покой.

— Жалко, — вздохнул Ян.

Кроме него, в папуасов вырядились шестеро младших ребят, включая Ию Киселеву. Они звенели ложками о миски, поедали плов своей компанией, куда включили Яна.

Я получил свою порцию еды, только поднес ложку ко рту, как к казану вышла Илона Анатольевна, свистнула в свисток, привлекая внимание.

— Ребята! Мы поговорили с Валентином Николаевичем и решили, что несправедливо будет лишать вас праздника. Мы проведем последний вечер достойно, но — без рупора, и переместим костер на середину пляжа.

Над побережьем разнеслось дружное «ура». Больше всех радовались гости, которые тоже хлебнули нашего праздника.

Валентина Николаевича отвели отлеживаться в палатку. На вылезшего из воды Алекса обрушились Илона и Нина Игоревна. Особенно лютовала альбиноска. Алекс сидел, скрестив ноги, и зевал, а она бомбардировала его информацией:

— Ты не понимаешь! Был один случай, когда я в школе училась. Одноклассник гонял на мотоцикле. Сзади сидела девушка, оба без шлема. Был туман, и они не заметили припаркованный автомобиль вовремя. Парень, его звали Саша, резко ударил по тормозам, вылетел из седла. Девушка тоже вылетела. Он впечатался головой в забор, она была пьяной и отделалась легким испугом и ссадинами. Парень полежал, постонал, поднялся и пошел домой спать. А во сне умер, потому что в голове лопнул сосуд, и кровь, которая скопилась в мозгу, его убила.

— Не переживайте, — попытался улыбнуться Алекс. — Со мной все будет в порядке.

Если бы не Сашина диагностика, я был бы на стороне воспитателя, и она не сдавалась, не отходила от него, пыталась вразумить. К ней присоединилась Илона Анатольевна, но он лишь улыбался и качал головой. Поскольку взрослого парня, который к лагерю относится опосредованно, никак в больницу не отправить (ну не волоком же его тащить!), женщины сдались. Наверное, будут за ним тайно приглядывать.

Илона Анатольевна взяла в руки рупор и возглавила лагерь.

— Ребята, надо переместить костер на середину пляжа, чтобы не мешать Валентину Николаевичу криками и музыкой. Давайте собирать выброшенные на берег деревяшки. У каждого должно быть что-то, что можно сжечь. Это важно. Ну и чем больше дерева, тем дольше будет гореть костер и длиться веселье.

Посовещавшись,