Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Зачем так напрягаться? Давайте мы дрова принесем? Хорошие такие чурочки, сухие, гореть будет зашибись!

Два его приятеля кивнули. Илона Анатольевна одарила их улыбкой.

— Это было бы здорово!

Парни умчались чуть ли не вприпрыжку, но москвичей никто от сбора дерева не освободил. В этом смысл. Они сами должны хоть что-то добыть.

Вскоре на месте будущего костра выросла гора дров. Леонид Эдуардович обозначил границы кострища булыжниками — небольшое, меньше метра в диаметре, чтобы было легко перепрыгивать, выкопал ямку и принялся раскладывать хворост шалашом.

Мероприятия мы собрались проводить здесь же, чуть правее костра, в месте, где берег опускался в море под уклоном и можно расположиться амфитеатром. Нужно было дождаться, когда июльское солнце опустится за тучи, сместившиеся к горизонту и ворчавшие там, и перестанет припекать.

Июль, как и сегодняшний день, как и все лето, катился к горизонту, отчего делалось грустно. Но у нас есть еще целый вечер, полный развлечений!

Грустным был только Тимофей, он осознал, что его талант — сила разрушительная, хотя сам он парень добрый и открытый. Пришлось внушать ему, что не надо бояться, однако он злобно на меня зашипел — не подделся воздействию. Но быстро остыл и пообещал не бросать боксерскую карьеру.

Минута, пять, пятнадцать — и солнце спряталось, выстрелив в небо лучами, будто прожекторами. Илона Анатольевна вынесла две большие коробки и тетрадь-шпаргалку.

— Ребята, собираемся, рассаживаемся. Начинаем нашу культурную программу.

Еще десять минут — и все расположились полукругом на полотенцах. Илона Анатольевна, стоявшая в центре этого полумесяца, продолжила:

— Сегодня наш последний вечер здесь. Надеюсь, вы будете вспоминать это лето как светлое время вашей жизни. Мы подготовили для вас много интересного. Кое-что вы знаете, а что-то будет сюрпризом.

Пока она говорила, Илья раздал тетради с Гаечкиными поздравлениями адресатам, но их реакция меня не интересовала, я выясни, что Саша получила дар целительства.

— … каждый вытянет номерок, его вы должны сохранить до самого конца. Кто потеряет номерок, не получит сюрприз. Подходите, они здесь, в коробке.

Чтобы номерки не потерялись, они были на шнурках. Все налетели на коробку, отходя принялись вешать номерки на грудь. Памфилов прыгал в конце очереди, причитая:

— И меня! Меня посчитайте.

Мы с Ильей пошли последними, мне достался номер 22, Илье — 13. Два номерка Илона Анатольевна оставила, они достанутся отсутствующим Гаечке и Алексу.

Тимофей прибился к нам, ему была нужна поддержка как никогда. Уселся на горячий песок и начал пересыпать его из руки в руку, тяжело вздыхая. Чувствуя, что он может сбиться с пути, я чуть отодвинулся от Ильи и сказал:

— Тебе ведь нравится Наташа?

Он кивнул и посмотрел с надеждой, а я… я поступил нечестно, надавив на больное:

— Так борись. Стань лучшим, и у нее не останется выбора. Ну а если нет, ты можешь пойти в культуристы, стать чемпионом… Правда, культуристов так часто, как боксеров, по телику не показывают.

— А если футболистом? — спросил он.

— Ты уже староват, чтобы начинать с нуля. Да и гнилая там система, во второй лиге сплошные договорняки и алкоголизм. К тому же тебя, скорее всего, определят в защитники или полузащитники, а на слуху форварды.

— И в боксе гнилая система, — пожаловался Тим. — Те же договорняки. Встанешь на дыбы — получишь волчий билет. Так-то.

— Догадываюсь. Ничего, раскрутимся, сделаем тебя иконой спорта, и тогда никто не посмеет тебя прогибать… Хотя знаешь что? Если тебе поперек горла бокс, иди в футбол. Или баскетбол. У тебя получится. Потому что дело жизни должно приносить радость, иначе жизнь превратится в каторгу.

— Мудрые слова. Сам не знаю, чего хочу. Подумаю.

Тем временем Илона Анатольевна объявила в рупор, положив руку на вторую коробку.

— Сейчас у нас конкурс «Узнай соседа». Знаете, в чем его особенность? Делать ничего не надо, все уже сделано, осталось пожинать плоды. Вы все анонимно описали вашего друга или общего знакомого, выделив его самые яркие положительные черты. Сейчас я буду зачитывать ваши характеристики друзей, вы — угадывать, о ком это. — Она потрясла тетрадью. — У меня все законспектировано, если вы ошиблись, я вас поправлю. Начинаем.

Илона Анатольевна обвела взглядом притихших ребят, сунула руку в коробку. Кто сидел, кто полулежал на песке, и все вместе мы до боли напоминали лежбище морских котиков или птичий базар.

Было очень интересно, каким ребята видят меня. Скоро узнаю, если, конечно, обо мне напишут, ведь лагерь изобилует яркими персонажами, более достойными пера.

— Безвинно осужденный, к котлу приговоренный…

— Самочкин! — выкрикнул кто-то, и все захохотали, зная, как все закончится.

Андрюха вскочил, вытянул шею, силясь вычислить обидчика.

— Убью, — прорычал он, спровоцировав приступ хохота, снова опустился на полотенце.

Илона Анатольевна оттянула внимание на себя:

— Забыла сказать, тот, кого упомянут наибольшее количество раз, и есть победитель конкурса. Сейчас речь шла о Викторе.

Довольный Витек встал и ударил себя в грудь дважды. Кажется, я знал, кто сочинил это двустишье, и цель была единственная — подразнить Самочкина. Что ж, Гаечка своей цели добилась.

Донеслось недовольное гудение. Илона достала вторую записку.

— Самый быстрый, самый ловкий, самый сильный, — озвучила Илона Анатольевна.

— Тимофей! — крикнули хором, и потухший Тим расцвел.

— Вождь бронзовокожих и духовный лидер, — зачитала Илона Анатольевна.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом прибоя, донесся звонкий голос Яна:

— Это же Павел! Павел Мартынов!

Вот, значит, каким меня видят — Лениным на броневичке. Ну а чего я ждал? Интересно, кто это написал? Наверное, этой же мыслью будет озадачен каждый — кто его подобным образом охарактеризовал.

Сознание взрослого отметило, что отличное развлечение: каждый вовлечен и ждет добрых слов о себе. Вот только вряд ли они достанутся каждому. Ребята, которые предпочитают быть в тени, испытают разочарование.

И снова Гаечкин вирш:

— Шутит он, и весь народ животы и глотки рвет.

— Денчик! — завопил Рамиль. — Это наш Ден!

Поднялся Памфилов, поклонился, снимая с головы воображаемую шляпу.

— У этого парня интеллект взрослого мужчины. Он самый умный, — прочла Илона Анатольевна.

Москвичи плохо знали Яна, потому молчали, а в моей голове будто бы прозвучал голос Ии Киселевой, которая это ему посвятила. Однако Лихолетова сообразила:

— Ян Каретников!

Засмущавшись, Ян остался сидеть. Илона Анатольевна прочла:

— Музыкален, мил и крут, девы пачками клюют.

Теперь все хором заорали, ввергая Андрюху в бешенство:

— Самочкин!

Убивать всех он не решился, просто злобно повернулся, показав средний палец сидящим позади.

— Сами ночью играйте, клоуны!

Пять следующих посланий адресовались ему же.