Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Да заткнитесь все! Задолбали. — Она обратилась к Илоне Анатольевне: — Извините, но они достали.

Мне адресовалось еще два посвящения. Тимофею — тоже два. Джек-пот посвящений сорвал Самочкин и оказался безусловным лидером. Я думал, интроверты останутся без внимания, но ошибся. Гаечка написала двустишья всем нашим, а также Самочину, Сане-пловцу и Киселевой. Особо выделялось посвящение Мановару: «Если вдруг тебе невмочь, Мы не просим дважды, Уходи скорее прочь — Здесь куют металл». А Ие она посвятила всего одну фразу, зато какую: «Не ту девушку назвали Премудрой». Об остальных, похоже, позаботились воспитатели и подкинули каждому замкнутому подростку по одному посвящению от себя — все равно не проследишь, кто писал, все ж анонимно. И не посчитаешь: каждый мог написать хоть десять посвящений.

В финале Илона Анатольевна вызвала Самочкина и вручила ему как победителю фотоальбом:

— Пусть он пополнится только яркими воспоминаниями.

Выигрыш расположил Самочкина на дружеский лад, он мгновенно простил обидчиков и развеселился.

Мне подумалось, что у Гаечки — талант. Это же надо так жонглировать словами, находить нужные образы. Одна фраза — и в яблочко. Когда Илона зачитывала ее двустишья, я прям кайфовал и влюблялся в свою боевую подругу. Ей же всего пятнадцать, а уже такое выдает! Она будет развиваться. Бывает, что человек в своей профессии, что говорится, достигает капа: то есть определенных вершин, а выше подняться не может, как ни старается, и начинает скатываться.

С одной стороны, конечно, жаль, что Саша стала целительницей, когда желала другого, с другой — ее дар уникален. Он реально может спасать жизни и здорово поможет моей команде. Да и самой Саше будет проще, она обезопасит близких.

Никто ведь не запрещает ей быть одновременно гениальным доктором и отличным писателем: Булгаков с Чеховым не дадут соврать… И Вересаев… и Дойль, и Буссенар. Да их целый список! А вот поэтов среди врачей не припомню. Не выдерживает натурализма тонкая поэтическая натура. Н-да. Гаечка-то в первую очередь поэт, она стихи пишет, а не прозу. Тонкая, чувствительная, пусть и ежик, который колючками наружу. Но это только потому, что у ежика очень мягкое брюшко.

Саше тоже имелись посвящения, целых три. Самая красива, талантливая, яркая, остроумная. Вероятно, их написали Димон, Алекс и еще какой-то внезапно образовавшийся тайный воздыхатель. Я очень пожалел, что осчастливил только Илью, прочувствовав, как важно быть интересным, важным для других. Ну и посвящения ей были неуклюжими, нескладными, не подчеркивавшими главного — того, что у нее яркий и искрометный ум.

Когда мы закончили, начинало смеркаться, зажглись первые звезды, посвежело, и сверчки с кузнечиками, что стрекотали наперебой, замедлились. Илона Анатольевна проговорила:

— Вот мы выяснили, что о нас думают, и теперь пришла пора зажечь костер.

Спичками она подожгла тот самый факел, что делал каждый мой ровесник: палку, обмотанную пленкой, которая, плавясь, роняет горящие капли: вжжжух! Вжжжух! Илона поднесла факел к хворосту, под которым белела газета, и он моментально занялся.

К этому моменту вернулись селяне, каждый принес килограммов по десять поленьев.

Мановар пропел песню Алисы:

— Дух, огня! Начни игру! Нам не начать без тебя!

Ия Киселева забрала рупор у Илоны Анатольевны и воскликнула:

— Друзья! Сейчас я вам раздам украшения на память. Мы их сделали своими руками, и они несовершенны. Так же несовершенны, как мы с вами, и так же прекрасны, как это лето, этот вечер… и память о нем. Пусть она получит вещественное воплощение!

Она задохнулась от чувств и побежала раздавать бусы из ракушек, над которыми трудилась все это время. Надо же, маленькая двенадцатилетняя девочка — и как сказала! Хорошая у Яна подруга. Они идеальная пара, правда, оба совсем малыши.

Костер взвился до небес, выплевывая снопы искр, танцуя отблесками на восторженных лицах. Илона Анатольевна проговорила:

— Помните, я говорила, чтобы вы оставили себе веточки или поленья — что-то, способное гореть? Я сказала вам это не просто так. Вот мы разожгли огонь… Здесь и сейчас собрались парни и девушки, которые умеют мечтать. И это совместное умение усиливает желание каждого. Представьте то, чего вы хотите больше всего на свете? Представили? Хорошо представили? Теперь подойдите ко мне. У меня есть листки бумаги и ручки. Напишите свои желания, привяжите листки к дереву и бросьте их в огонь одновременно — они обязательно исполнятся.

И москвичи, и наши потянулись к ней. Хотя что это я — теперь они все наши.

Никто не стал кривиться или в свойственной подросткам манере глумиться над странным развлечением. Ребята разобрали листки бумаги, поделились с ними самым сокровенным, окружили затухающий костер, а потом бросили туда привязанные к деревяшкам листки с желаниями. После этого Памфилов, дико заорав, прыгнул через костер. За ним последовали остальные. Разбегались, примерялись и прыгали. Я присоединился, думая, что есть в этом действии что-то первобытно-магическое, дремучее и оттого безумно притягательное.

Ну точно магический ритуал! Догадку укрепил танец шаманов в юбках из листьев тростника. Делали они то же, что и днем, отгоняя дождь, только в темноте, в отблесках огня все смотрелось и воспринималось по-другому.

Проснулась Гаечка. Зевая, подошла к нам с Ильей. Забавно, что все сбились в стайки: одноклассники — с одноклассниками, земляки — с земляками. Илья забрал номерок Саши и посвящения, адресованные ей, зачитал, но показывать почерк тех, кто писал, отказался. Гаечка оживилась и воспрянула. Хорошее развлечение придумал Илья! А ведь выросло оно из желания протестировать силу слова Гаечки на живых людях.

— У тебя получились крутые двустишья, — оценил я ее талант.

Гаечка приподняла уголок рта.

— Королева в восхищении! — пропищал Памфилов, но никто не стал смеяться, и он смутился. — Ну да, круто. Автограф дашь?

Илона Анатольевна подбросила дров в огонь, и он вспыхнул с новой силой. После этого она сказала:

— Сейчас у нас развлечение, требующее вашего личного участия. Вам придется выступать и импровизировать. Поэтому, если вы стесняете, участвовать не нужно, можно просто смотреть. Правила такие: я тяну два номерка, вызываю кого-то, и он говорит, что этим двоим людям надо сделать. Например, сказать друг другу комплимент.

Наша классная очень активная и пытается вовлечь в общественную деятельность всех. Не так давно я с ней говорил о том, что люди все разные, и что одному интересно и смешно, другому — пытка. Например, если заставить