Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Одна в масштабе 1:1000000 (1 см — 10 км), а вторая куда более подробная — 1:500000 (1 см — 5 км)! Осталось только отыскать на них Беловодье. Но это потом.

Пораздумав, решили оставить трупы так. Закапывать их в торфянистом болте было совершенно нереально. Взвалив на себя трофеи, отправились в обратный путь.

Мы отошли километра на два, когда мой усиленный геномодификацией слух, распознал нетипичные для летнего леса звуки.

— Кажется, здесь кто-то есть, — сказал я.

Оба товарища замерли, вслушиваясь, но так ничего и не расслышали.

— Может, показалось? — тихо спросил Семен.

Я покачал головой.

— Нет, не показалось.

— А раз не показалось, скидываем поклажу, — ухмыльнулся Сахаров, бросал наземь пулемет и суму с летной курткой и сапогами летчиков (Я очень удивился, когда оба моих товарища проявили к ним живейший интерес, хотел было приказать не трогать мертвецов, но потом посмотрел на их стоптанные сапоги, и промолчал. Качественные кожаные вещи здесь ценились очень высоко). И перекинул из-за спины карабин.

Я тоже улыбнулся.

— Да, надо бы проверить.

Побросав поклажу, мы двинулись вперед, стараясь шуметь, как можно меньше. Я еще со времен обучения в Ратной Академии умел ходить по лесу практически бесшумно. Селяне, выросшие в затерянном в дремучих лесах селе, немногим мне уступали.

Вскоре и Сахаров услышал незнакомцев.

— Шумят, но не шибко, — сказал он, поглаживая усы.

Я тронул товарищей за локти, придерживая.

— Тихо.

Постоял с минуту.

— Идут левее нас. Есть там что, Виктор?

— Лог там, кажись, да Семен?

— Агась. Если это кто из окрестных мужичков — подут чрез него. Там тропка удобная. А коли нет… обойтить попробуют. А там топко.

Он посмотрел на меня с вопросом в глазах.

— Пойдем на топи и заляжем, — сказал я. — Семен, веди.

Мужики кивнули, и Семен повел нас по дуге. Вскоре действительно под ногами захлюпало. Началось неприметное болотце.

— Туто, — прошептал Сахаров. Показывая на пригорок. — А вона там отлог.

Он ткнул пальцем в едва видимый меж деревьев граб.

Мы залегли за пригорком. Мужики приготовили карабины. Потекли минуты ожидания.

Они шли молча, на слух — человек 5–7. Мерно шуршала лесная подложка, иногда перемежаемая «хлюпами» и «чавками», когда кто-то неаккуратно ступал на болотистый участок. Двести метров, сто пятьдесят… И…

Вдруг где-то рядом, позади-справа, прозвучала громкая птичья трель. Похожие я десятки раз слышал за сегодняшний день. Но… в этой что-то было настораживающее.

И шаги вдруг прекратились.

В следующее мгновение события понеслись вскачь.

Движение.

Я заметил его даже не краем глаза, а каким-то наитием. Едва заметное движение, там, где его не должно быть. И тело все сделало за меня. Рванулось вбок с перекатом.

Сухой треск выстрела.

И пуля, которая должна была прострелить мне голову, попадает в шею.

Я оказался оглушен внезапным ударом. Будто словил внезапный удар под челюсть. Но рука сама выхватила нейтроннник, направила его… куда-то, а палец нажал на курок.

Из бластера вырвался тонкий светлый луч. Невидимый враг выстрели вновь. Еще и еще. Семен вскрикнул. Я почувствовал, как пуля ударила мне в грудь. Ощущение — словно по тебе врезали молотом. Но это все ерунда. Усиленный костяной панцирь из срощенных ребер может выдержать и не такое. Ранение в шею куда опаснее.

Перед глазами поплыли круги. Мозг лихорадочно работал, я наблюдал себя словно со стороны, будто смотрел голокино. Разумом понимал, что надо делать. Надо сфокусировать взгляд и убить неведомого мастера, что зашел в тыл к слишком самоуверенному гостю из другого мира. Гостю, который с чего-то возомнил, что он на две головы сильнее, быстрее и хитрее любого из местных!

Дурака!

О, Перун, помоги мне!

Но тело с трудом подчинялось командам.

Семен вскрикнул, поймав еще одну пулю.

— Сзади!

Только сейчас оба моих товарища разворачиваются, ложась на пригорке.

Бах! Бах! Бах!

Семен несколько раз выстрелили, прежде чем скрючился от боли, по его груди растекается кровавое пятно. Ярко красная кровь на грязно-белой рубахе.

Сахаров вдруг вскочил и с каким-то дурным криком бросился зигзагом в сторону невидимого стрелка.

Он что, сошел с ума⁈

Да нет же!

Отвлекает его от нас с Семеном.

Снова выстрел…

И тут мое сознание вновь сливается с телом. Могучий организм десантника впрыснул в кровь обезболивающие ферменты и прочие компоненты боевого коктейля. Я почувствовал, что хлещущая из шеи кровь перестала бить фонтанчиком. Стенки сосуда затянулись.

Вновь выстрел, казак, только что кричащий вдруг споткнулся и упал.

О, боги, нет!

Но эмоции уходят. Боевые коктейли убирают их до лучших времен. Погибших следует оплакивать после боя.

Снова выстрел и на этот раз я четко зафиксировал небольшую вспышку. В сорока метрах сзади-справа от нас, между двумя кустами.

Мысленно переключил бластер в максимально широкополосный режим и слегка повел рукой. Снова выстрелы… И все. Невидимый мастер умер, разрезанный и искромсанный.

Но со стороны лога уже слышны отрывистые гортанные команды.

Я выглянул из-за пригорка и увидел, что ближайшие фигуры в серой военной форме уже в тридцати метрах от нас.

Но теперь у них не было шансов.

Бластер начинает методично кромсать их. Они попытались спрятаться за деревьями… Глупцы! Нейтронному потоку все равно, что перед ним. Дерево или живая плоть.

Шесть выстрелов. Шесть трупов.

Но есть еще один. Седьмой. Он бежит. Его фигура мелькает уже в двухстах метрах от нас. Надо догнать… Но потом.

Сейчас мои боевые товарищи.

Семен, прижав руку к груди, часто-часто дышит, хватая ртом воздух. Глаза распахнуты и в них уже поволока вечности. Вторая рана неопасна — навылет прошила ногу. Но эта, в груди…

— Ниче, Семен! Держись! Сейчас мы тебя подлатаем!

Схватив рюкзак, я вытряхнул его содержимое на землю… Да где же он!

Вот он!

МПП — Модуль Первой Помощи.

Разорвав окровавленную рубаху, я оторвал слабеющую руку Семена от груди и положил на рану МПП. Тот озадаченно щелкнул, мигнул красными огоньками и вдруг разделился на три составных симбиота. Один просеменил к лицу Семена и угнездился на рту, превратившись в кислородную маску, другой распластался на уровне сердца, помогая ему в работе, а третий, погрузившись в рану, принялся делать какие-то инъекции.

«ПОЛОЖЕНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ. ТРЕБУЕТСЯ СРОЧНАЯ ЭВАКУАЦИЯ В СТАЦИОНАРНЫЙ ГОСПИТАЛЬ» — прогудел модуль. — «ВРЕМЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРИМЕРНО 4 ЧАСА».

Четыре часа.

Я слегка успокоился. Да за четыре часа, я могу сто километров пробежать, если припрет!

Фух…

Теперь Виктор.

— Ох ты ж… Опять твои чудеса!

Я резко обернулся.

Он стоял рядом, опираясь на карабин.

— Ты жив⁈ — более тупого вопроса сложно было представить.

— Ерунда, — он