Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

Аникеев, закручивая пробку на водоносной фляге, кивнул:

– Уже, Фёдор Евграфович. Полные у всех, набрали. До завтрашнего полудня теперь точно хватит.

– До полудня, может, и хватит, – задумчиво произнёс Лужин, глядя на восток, – а вот как оно там дальше будет – одному Богу известно.

Он перекрестился, затянул пояс и, подхватив свой штуцер, зашагал к интендантским повозкам, которые уже начинали втягиваться в городские улочки. За ним, не спеша, потянулись остальные унтера.

Вода в фонтане всё так же журчала, разбиваясь о каменные чаши, и этот звук ещё долго провожал егерей, когда они, посвежевшие, покидали площадь.

В Вогере егерей ждал сюрприз. На рыночной площади перед цитаделью стояли австрийские драгуны, а в комендатуре Егоров встретил офицера штаба Меласа. Тот сообщил, что Суворов со своими войсками уже выступил к Страделле и сейчас, по слухам, подходит к Тидону.

– Как к Тидону?! – переспросил огорошенно Егоров. – Там ведь такое расстояние! Как он успел?

– Фельдмаршал прошёл восемьдесят вёрст за сорок часов, – ответил австриец с уважением в голосе. – Ваши русские – это не люди, это какие-то демоны. Половина наших людей полегла по дороге, а он ещё и готовится в бой вступить.

Егоров скомандовал часовой отдых, а сам с десятком конных поскакал вперёд, к реке Скривии, где, по словам австрийца, ещё совсем недавно стоял Суворов.

Фельдмаршала нашли на холме, уже затемно. Он сидел на барабане, в одной белой рубашке, расстегнутой у ворота, и смотрел на восток. Рядом с ним, на вороном коне, восседал великий князь Константин Павлович. Лицо его, ещё юное, но уже тронутое суровостью походов, было обращено туда же, куда смотрел Суворов.

Алексей спешился, подошёл строевым и приложил руку к треуголке.

– Ваше высокопревосходительство, лейб-гвардии егерский полк и полк генерал-майора Поздеева за мной на марше, через час оба будут здесь.

В глазах Суворова мелькнула тёплая искра.

– Всё же поспели, Алексей Петрович. Молодцы! – воскликнул он, вскакивая. – Гонцы донесли, что вы перевал у Чевы накрепко заперли. Спасибо. Теперь вся армия Моро в Ривьере застряла, пока он обходные тропы ищет.

Фельдмаршал кивнул стоявшему рядом Константину:

– Глядите, князь, вот они, егеря-волкодавы. Те самые, что в Турин первыми ворвались и потом у Чевы перевал держали. Узнали их командира? А ведь при Бассиньяно, помните, ваше высочество, кто вас там с фронта прикрывал?

Великий князь обернулся к Егорову, и в глазах его мелькнуло живое любопытство.

– Помню, Александр Васильевич, – произнёс он негромко. – Я тех людей хорошо запомнил. И вас, генерал, тоже. Вы передо мной лихо штыком кололи. И всё настойчиво отходить просили. Прошу меня извинить, всё никак времени не было вас поблагодарить. А потом и вы со своим полком пропали.

Егоров молча склонил голову.

Суворов нетерпеливо махнул рукой:

– После благодарить и одаривать будете. Сейчас дело не ждёт. Слушай диспозицию, генерал. Макдональд уже перешёл через горы, у него под рукой тридцать шесть тысяч штыков. Отт, что стоял заслоном у Пьяченцы, едва держится – французы теснят его на Тидоне. Если сейчас же на помощь к нему не поспеем, австрийцев непременно сомнут. – Он, развернув карту, ткнул в неё пальцем: – Вот Тидоне. Отт здесь. А вот и Треббия, куда Макдональд стягивает главные силы. Завтра, – он поднял голову и посмотрел на Егорова в упор, – завтра твои егеря, генерал, пойдут в авангарде. Казаки Денисова и твой полк ударит неприятелю в правый фланг, а пехота главных сил сразу с марша подкрепит Отта. Всё понял?

– Понял, ваше высокопревосходительство, – кивнул Алексей. – Для меня фланговый удар.

– Тогда ступай, генерал! – воскликнул Суворов. – Войскам отдыхать не больше двух часов, потом на марш. К рассвету надо быть у Тидоне.

В ночь на 6 июня войска выступили к месту сражения. Двигались без остановок. Впереди следовали казачьи полки, за ними егеря. Издали, из густой темноты, уже слышался гул канонады – недалёкий, тревожный, заставлявший сердце биться чаще. К десяти утра авангард наконец-то достиг Страделлы. Здесь их встретил запыхавшийся австрийский офицер:

– Господа, ради бога, скорее! Дивизия Отта едва держится, французы наседают со всех сторон!

Суворов, не медля ни минуты, бросил войска вперёд.

– Казаков в галоп! – скомандовал атаман Денисов, выхватывая саблю. – Атакуем во фланг, чтобы сбить французам напор, егеря нас поддержат!

Четыре казачьих полка и конные егеря, построившись в лаву, понеслись вниз по склону. Земля загудела под копытами, пыль встала стеной. Французы, увлечённые атакой на Отта, не сразу поняли, что происходит. А когда поняли – было поздно. Казаки врезались в их левый фланг, как нож в масло. Сверкнули сабли, ударили пики. Стройные батальонные колонны неприятеля смешались, рассыпались, часть из них побежали. Особенно досталось полякам Домбровского – тем, что стояли на самом краю левого фланга. Белые орлы на синих мундирах окрасились красным.

Воронцов, привстав на стременах, рубил направо и налево. Рядом с ним, прикрывая командира, нёсся унтер Голованов на своём сером жеребце. Конные егеря, обученные не только стрелять, но и рубиться, не уступали казакам.

– Ура-а-а! – гремело над полем.

Подоспевшие роты усилили натиск, не давая перестроиться вражеским колоннам. Разобравшись в линии, стрелки повели шквальный огонь, укладывая шеренги противника в землю. Прибывшие гренадерские батальоны прямо с марша ударили в штыки.

Французы дрогнули и покатились назад, к Треббии. К ночи бой затих. В этот день союзники взяли в плен 400 человек, более тысячи французов остались лежать на поле. Но сражение ещё не было выиграно, армия неприятеля, отступив, получала подкрепления и готовилась к новым атакам.

На военном совете в шатре у главнокомандующего было тесно и жарко, как в бане. Багратион, чумазый, в разодранном мундире, докладывал хриплым голосом:

– Ваше сиятельство, в ротах нет и сорока человек, остальные на обочинах дорог лежат. Люди с ног валятся, за сутки сорок вёрст отмахали. Дайте отдых.

Суворов посмотрел на него, и в глазах старого фельдмаршала блеснул знакомый, недобрый огонёк.

– А у Макдона́льда, – произнёс он приглушённо, так, что услышали только стоящие рядом, – сейчас нет и двадцати в ротах. Атакуй с богом, князь. Готовьтесь, господа.

Багратион козырнул и вышел. Рядом с Суворовым стоял великий князь Константин, внимательно слушавший разговор.

– Ваше высокопревосходительство, – обратился он к фельдмаршалу, – дозвольте мне завтра быть в авангарде. Пусть войска видят, что я с ними, а значит, с ними и благословение государя.

Суворов на мгновение задумался, потом положил руку на плечо великого князя. Жест был неожиданным – Суворов вообще не любил прикасаться к людям, но тут словно сам забыл об этом.

– Ваше высочество, опасности, которым вы можете подвергнуться, заставляют меня трепетать. Я не переживу, если с вами случится какое-нибудь несчастие. Но… коли сердце просится в бой – будьте рядом со мной. Я велю прикрыть