Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
Оставив машину у входа в гостиницу, доктор поднялся к себе на этаж и еще на лестнице встретился с Рейнхольдом.
— Здравствуйте, Оскар Карлович! Как воскресенье? Ходили куда-нибудь?
— Нет. Отсыпался, — переводчик угрюмо пожал плечами и вдруг вскинул голову. — Иван Павлович! А вас, кстати Лобанов, искал.
— Лобанов?
— Он у себя должен быть, если не спит. Так вы зайдите.
Постучав в дверь представителя Внешторга, бывшего в концессии главным лицом, доктор едва дождался ответа. Видать, и впрямь — разбудил. Да что они все спят-то? Ночи мало?
— А, товарищ Петров… — поправив гостиничный халат, Лобанов как-то виновато развел руками. — Тут вам письмо… повестка полицейская… От этого как его… Хольцера! Думаю, все по тому же делу, черт бы его побрал!
Глава 15
Управление Мюнхенской полиции располагалось на Augustinerstraße, 1, в желтоватом шестиэтажном доме, выстроенном в модном в начале века стиле модерн, так же именуемом на немецкий манер — югенд-стилем. Обычная бюрократическая контора, с усатыми унтерами на входе, обширным гардеробом и малопонятными указателями кабинетов и должностей.
Отдел уголовной полиции располагался на третьем этаже, кабинет комиссар Хольцера — налево по коридору.
На двери висела табличка «Криминальный советник г-н Хольцер». Kriminalrat — так это выглядело по-немецки.
— Советник, однако… — прочитав, Иван Павлович хмыкнул. — А я думал, Хольцер — обычный комиссар.
— Так и есть, — развел руками Рейнхольд.
Высокий, светловолосый, с безупречным пробором и столь же безупречной улыбкой, в отлично сшитом костюме, он выглядел сегодня безукоризненно.
На том, чтобы взять с собой переводчика, настоял Лобанов. Кто его знает, кого там могли в полиции предложить? Все же лучше — свой. Тем более — официальный. Да и напомнить, что технический директор российско-баварской концессии доктор Петров — вполне официальное лицо, в данной ситуации было бы отнюдь не лишним.
— Понимаете, тут своя система должностей, — пропустив двух полицейских, сопровождавших задержанного, молодого парня с искаженным злобой лицом, Оскар Карлович понизил голос. — Здесь, в Баварии, криминальный комиссар — всего лишь начальная должность для выпускников полицейской академии. Немногим выше ассистента или стажера. А криминальный советник — просто опытный следователь. Впрочем, обычным обывателям — никакой разницы. Они всех называют комиссарами.
У двери кабинета, на скамейке, сидела заплаканная женщина в мятой шляпке и двое подростков лет пятнадцати в белых нарядных рубашках и коротких баварских штанах. Верно, потерпевшие. Или свидетели.
— У нас на десять часов… — Рейнхольд показал повестку.
— Нам позже… — меланхолично отозвалась женщина. — Но, там, кажется, кого-то допрашивают… Хотя…
Дверь вдруг резко распахнулась. Выскочивший в коридор краснолицый растрепанный мужчина, едва не сбив переводчика, махнул рукой и шустро бросился к лестнице. Никто за ним не погнался.
— Убежал, — поправив шляпку, женщина грустно улыбнулась. — Дожили. Даже в полиции порядка нет никакого.
Иван Павлович заглянул в кабинет:
— Господин комиссар? Можно?
Сидевший за столом Хольцер поднял глаза и, узнав, натянул на лицо дежурную улыбку:
— А, это вы… Проходите.
Доктор спросил по-русски. Комиссар отозвался по-немецки. Но, они друг друга поняли.
— Это — наш переводчик, господин Рейнхольд.
— Guten Tag, Herr Kriminalberater!
(Добрый день, господин криминальный советник!)
Слегка поклонившись, Оскар Карлович прикрыл за собой дверь.
— Переводчик? Ах да, да… Это хорошо. Очень…
Комиссар выглядел несколько рассеянным, усики его, обычно аккуратные, нынче смешно топорщились.
— Прошу, господа, садитесь.
Усевшись на колченогий стул, Иван Павлович с любопытством осмотрелся. Обстановка кабинета выглядела вполне спартанской — большой конторский стол с черным телефонным аппаратом и бронзовым письменным прибором, массивный несгораемый шкаф, выкрашенный серо-голубой густотертой краской, несколько стульев, вешалка. Ничего личного, никаких украшений, в простенке меж узкими окнами — лишь выгоревшее прямоугольное пятно. Как видно, еще не так давно здесь висел парадный портрет короля Людовика Третьего… а то и самого кайзера Вильгельма! Однако, нынче уже была республика и никакой надобности в казенных парадных портретах не имелось.
— У меня к вам сразу несколько дел, герр Петрофф, — пригладив короткие волосы, Хольцер склонил голову набок. — Приступим к ним по очереди. Согласны?
— Да-да, — выслушав переводчика, покивал доктор.
Первым делом комиссар приступил к утопленнику. Говорил о новой судмедэкспертизе, о том, что там было выяснено, и чего не выяснено, о каких-то парнях-свидетелях, которых еще надо было найти…
Много всего говорил. Но, как-то впустую. У доктора создалось стойкое впечатление, что дело сие просто хотели заволокитить. Иначе б зачем комиссару интересоваться, долго ли еще пробудет в Баварии господин Петров? А он ведь спросил! Зачем, спрашивается?
— Да, да, вы совершенно правы — потерпевший был задушен, а уже потом его бросили в воду.
Иван Павлович спрятал усмешку: ну, слава Богу, хоть с этим согласились… Хорошо еще его самого в качестве обвиняемого не привлекли! А что? С этих станется! Доказывай потом, что ты не верблюд.
— Я вам все же напомню, господин криминальный советник… Там, на набережной, как раз стоял некий господин Крамер, секретарь компании…
— Да, да, Крамер! — неожиданно оживился Хольцер. — И это наш второй вопрос!
— В смысле — второй? — доктор удивленно потер переносицу.
— Поступило заявление от господина Рингельмана… ну, вы его знаете… Его секретарь, некий Крамер, скрылся в неизвестном направлении, прихватив с собой некоторую сумму денег из кассы компании… Мы его ищем… Но!
Комиссар выдержал паузу и продолжил:
— Тем не менее, в возбуждении уголовного дела по данному факту будет отказано!
— Отказано?
— Видите ли, сумма на уголовное дело не тянет, — рассмеявшись, пояснил Хольцер. — В худшем для Крамера случае — общественное порицание и две недели исправительных работ…
Странно! — подумал Иван Павлович. Почему Крамер скрылся, в общем-то, ясно — не хотел встречаться с полицией. Но, зачем он взял деньги из кассы компании? Тем более, небольшую сумму. Впечатление нищего этот господин никак не производил… Так, верно, потому и взял — чтоб была налицо причина для столь поспешного бегства! Ну да, скорее — так…
— Вот здесь, пожалуйста, распишитесь… Что вы ознакомлены…
А дело заволокитят — точно! — окуная в чернильницу перо, снова подумал Петров. Спишут на разборки между бродягами, убитый-то здесь — чужой. И Крамера никто не будет искать. Разве что — для виду. Они что же, выходит, знакомы — Хольцер и Крамер? Или просто