Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
— Здесь расписаться?
— Да-да, здесь…
— Что ж… До свидания, господин комиссар!
— Auf Wiedersehen… До свидания… Ой! Стойте, стойте! — прощаясь, Хольцер вдруг шлепнул себя по лбу. — Чуть не забыл! К вам, герр Петрофф, есть несколько вопросов в службе безопасности.
— Где-где? — выслушав перевод, неприятно удивился доктор.
— Ну, в политической полиции, отдел шесть А, — комиссар скривился, словно о зубной боли. — Уж будьте любезны, поднимитесь на четвертый этаж, четыреста шестой кабинет… Сделайте милость… Ну и вам два раза не ходить.
— А к кому идти-то?
— Kriminalanwärter Мюллер.
— Как-как? — не удержавшись, ахнул Иван Павлович.
— Криминальный кандидат Мюллер, — Хольцер развел руками и прищурился. — Уж и не знаю, что ему до вас…
Ага, не знаешь ты…
Однако — Мюллер! Неужели — то самый? «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!»
Криминальный кандидат Мюллер из шестого отдела «А» артиста Леонида Броневого не напоминал нисколько! Во-первых, слишком уж молодой, а во-вторых — поджарый. Этакая борзая или гончая.
Новенький полицейский мундир с серебряными пуговицами, узкое лицо, аккуратная прическа. Умный, с подозрением, взгляд… На вид — лет двадцать.
В кабинет сидело трое таких пареньков. Впрочем, двое уже собирались на выход.
— Генрих! — уходя, один обернулся в дверях. — Willst du auf den Strudel verzichten? (На штрудель будешь скидываться?)
— Nein, werde ich nicht. Es gibt kein Geld!
(Нет, не буду. Денег нет!)
— Nun, wie du weißt.
(Ну, как знаешь)
Генрих! Генрих Мюллер, будущий начальник гестапо, «гестапо-Мюллер»… Не столько феерический злодей, сколько бюрократ, не видящий людей за своими жуткими приказами. Не видящий и не хотевший видеть. Так же, как и Гиммлер, жутковатый глава СС.
Мюллер, впрочем, тоже персонал жуткий… Этот вот нищий мальчик со взглядом голодного пса!
— Я вызвал вас по поводу некоего господина Гитлера, — указав на стул, Мюллер начал допрос. — Говорят, вы, господин Петрофф, были в гостях у этого смутьяна?
Störenfried — смутьян. Именно так Рейнхольд и перевел.
— Я? — доктор не знал, что и сказать.
— Да, вы, — со всей строгостью повторил «криминальный кандидат». — Видите ли, вас видели. Отпираться бесполезно.
Иван Павлович с презрением отмахнулся:
— И все же, я утверждаю, что в гостях у герра Гитлера никогда не был! Да он меня и не приглашал… Оскар Карлович, прошу перевести дословно!
Рейнхольд добросовестно перевел.
— Но, вас видели в особняке некоего литератора, Эккарта!
— Да. Вот там я был, отрицать не стану.
— Так это же одно и то же! Или там не было герра Гитлера?
Доберман! Ну, чисто доберман. Вон как сделал стойку!
— Не извольте сомневаться, господин Петрофф, у меня имеется список всех гостей!
Та-ак… А вот тут явно кто-то донес! Или давно ходил в полицейских шпиках. Ха, так сам же Гитлер с доносчиков и начинал! Ну а здесь… вряд ли кто-то из гостей, скорее — прислуга.
— И о чем же вы там беседовали? Что говорил герр Гитлер? Не призывал ли к чему-нибудь антигосударственному?
Здесь доктор не на шутку задумался. Что же ответить? Что призывал? Ишь, как полиция взялась за нацистов. Видать, приказали, сделали нагоняй!
Насколько знал Иван Павлович, политическая полиция Веймарской республики, режима, в общем-то, вполне демократического, вела дела, связанные с деятельностью радикальных группировок — коммунистических, социалистических и националистических. В том числе, это касалось и НСДАП. В методах не стеснялись: использовали наблюдение, обыски, допросы с применением жёстких мер, вплоть до пыток.
Ну да, все правильно — НСДАП как раз входила в их сферу. Политическая полиция отслеживала деятельность партий и групп, которые воспринимались как угроза существующему порядку. Ввелась борьба с коммунистическими и другими радикальными организациями, в том числе — и реваншистскими, и откровенно нацистскими.
Впрочем, борьба выходила какая-то непоследовательная, огромное количество тех же полицейских чиновников откровенно поддерживала правых радикалов, и по мере возможности занималась саботажем.
Как хоть они Гитлера-то умудрились арестовать?
— Сейчас сюда приведут задержанного, герра Гитлера, — недобро прищурился Мюллер. — И я выслушаю и вас, и его…
Иван Павлович дернулся и с изумлением посмотрел на полицейского.
Как это — приведут? Он что же, не в курсе? Или Гитлера снова уже успели арестовать? Вообще-то было, за что… Но, не слишком ли для баварской полиции расторопно?
— Так, а теперь, дорогой Оскар Карлович, прошу снова переводить дословно!
Предупредив, Петров потер переносицу и посмотрел Мюллеру в глаза — темные наглые глаза молодого полицейского бюрократа, уверенного, что ему позволено если и не все, то очень и очень многое.
— Позвольте уточнить, господин криминальный кандидат, вы хотите провести очную ставку? Если так, то позволю себе напомнить — сия процедура является следственным действием и проводится в рамках уголовного дела. Значит, уголовное дело в отношении герра Гитлера уже возбуждено?
Мюллер резко побледнел, щеки его пошли красными пятнами…
Ага, занервничал! И сказать нечего!
Пряча довольную улыбку, Иван Павлович мысленно поблагодарил своих старых друзей из бывших «сыскных»: Гробовского, Иванова, Шлоссера… Без них он и не вник бы в такие вот юридические тонкости!
Надо же, самого Мюллера напугал! Правда, тот еще не вошел в силу… Дай Бог, и не войдет! Никогда…
Впрочем, герр криминальный кандидат быстро справился со своей растерянностью и кривовато усмехнулся:
— Уверяю вас, это вовсе не очная ставка, господа! Просто беседа… Понимаете, надо кое-что уточнить… Минуточку…
Выйдя из-за стола, Мюллер подошел к висевшему на стене телефонному аппарату и снял трубку:
— Изолятор? Мюллер, шестой отдел…
Рейнхольд шепотом переводил… да и так почти все было понятно.
— Шесто-ой! Да-да, политический! Задержанного Адольфа Гитлера в четыреста шестую, пожалуйста… Что-о?
Дернувшись, Генрих посмотрел на телефонную трубку, словно на ядовитую змею:
— Как это — отпустили? По чьему приказу? Почему? Кто приказал, спрашиваю? Ах, сам господин Шнайдхубер… Понятно… А что же меня-то не… Понимаю. Яволь!
Усевшись за стол, Мюллер с полминуты смотрел в окно, а затем вдруг яростно шмыгну носом:
— И тем не менее! Последний к вам вопрос. Знакомы ли вы с господином Дрекслером, слесарем Баварских железнодорожных мастерских?
— Не имею чести! — уверенно отозвался Петров.
— Хорошо…
Покладисто согласившись, Мюллер вытащил из ящика стола записку… ту самую, что под диктовку доктора написал Амзораков в маленьком кафе на Мариенплац!
«Господину Дрекслеру. Обращаюсь к Вам, потому что не могу больше молчать. Герр Гитлер ведет дело к