Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

Я не первый раз получил горькое напоминание о том, что тело настоящего Александра принадлежало человеку немолодому и склонному к разным старческим болячкам.

Ладно астма — от нее помогали кислородные подушки. Один приступ меня уже накрыл, но Катя оказалась рядом и вовремя помогла.

Были и другие проблемы. Во второй половине 1870-х годов состояние здоровья императора резко ухудшилось. Ближайшее окружение отмечало, что он быстро уставал от работы, исхудал, а его самочувствие было, как выразились врачи, «в неблагоприятном санитарном состоянии». Они изящно выразились, что причиной являлись «излишества в общении с женщинами», намекая на бурные отношения с Долгоруковой.

Я бы посмеялся над таким диагнозом, если бы обстоятельства позволяли. Шутники! Какие излишества, если налицо явная кислородная недостаточность⁈ Одышка, сухой кашель, стеснение в груди, хроническая усталость, нарушение сна, потеря веса — это же все признаки эмфиземы легких.

Пусть я сам себе доктор, но думаю, угадал все верно. Недаром мне так полегчало во время поездки в Лисино.

Свежий лесной воздух подействовал тогда как целебный бальзам. Мне бы гулять почаще, а не сидеть в четырех стенах, пусть и позолоченных и увешанных дорогими картинами.

А теперь новая напасть. Любая попытка встать отдавалась резкой болью в нижнем отделе поясницы. Высокое изголовье, практически полулежачее положение, в котором я спал, превратилось в ловушку. Ни малейшего шанса повернуться на живот. «Не вздохнуть, не пернуть», — как любил говорить мой дед, который за острым словцом в карман не лез.

Первой прибежала Катя, захлопотала как наседка.

Следом появился и Сергей Петрович Боткин. Да-да, тот самый Боткин, чьим именем названа знаменитая больница в Москве, и медицинский светило нынешнего времени. Встреча с ним была бы мне в радость, если бы не обстоятельства, которыми она была вызвана.

Его умное лицо с проницательными глазами немного портила неряшливая борода, но сам он, спокойный, вежливый, немного барственный, внушал доверие своим видом. Круглые очки, тяжелая золотая цепочка на жилете, элегантный костюм-тройка, осанистая фигура — одним словом, преуспевающий профессор, знающий себе цену.

Я отдался в его руки без малейших колебаний.

С помощью слуг меня аккуратно переложили с кровати на пол, на живот. Эта нехитрая операция вызывала у меня несколько болезненных вскриков.

Сергей Петрович ласково меня успокаивал. Произвел, как он выразился, аускультацию и пальпацию, пройдясь теплыми пальцами по всей спине.

— Жить буду? — с трудом, отдуваясь, выдавил я со смешком, после того как несколько раз сильно застонал при надавливании на определенные точки моей спины, особенно в области левой части таза.

Нерв что ли мне защемило?

— Ваше величество, я всегда рассматриваю боль не как изолированное явление, а как симптом, который может быть связан с различными заболеваниями. В данном случае вижу, что нервическое напряжение вызвало натяжение мышц спины, а оно в свою очередь привело к смещению крестцово-подвздошного сустава. Снять отеки, выпрямить позвоночник — и вы станете как огурчик.

Как точно он поставил диагноз! Мне такая клиническая картина была хорошо знакома по прежней жизни. А что у нас с методами лечения? Диклофенак-то, мильгамму и «заморозку», в которую я совсем не верил, еще не изобрели.

— Массаж? — предположил навскидку.

Этот вопрос поставил, к моему несказанному удивлению, Боткина в тупик.

— Вы имеете в виду модную нынче механотерапию? Поглаживания, растирания, разминания, поколачивания и вибрации или сотрясения вместе со шведской врачебной гимнастикой — этот комплекс, предложенный австрийцем Теодором Бильротом? Или варварские методы банщиков из серных тифлисских бань?

Я сообразил, что мы говорим о разных вещах. Мануальную терапию еще не придумали, остеопатия существует пока в виде частных практик, не принятых научным сообществом. Пришлось согласиться с термином «механотерапия».

Боткин не стал меня разубеждать. Наоборот, пустился в долгие рассуждения.

— Боль мы уберем медикаментозно, это несложно. С помощью морфина или белладонны. Попробуем согревающий компресс из парафина. Подберем мазь, улучшающую кровообращение — что-нибудь на основе стручкового перца. Массаж же я предлагаю использовать в области живота, с целью возбуждения и усиления перистальтики кишечника. Или в случае смещения или подвижности печени. Что же касается вашей проблемы, то наши предки давно придумали лечение. Русская баня! Веник! Насколько мне известно, в подвале под покоями цесаревича такое ванное заведение устроено, и ваш наследник — большой любитель угощать баней.

— А как же моя астма? Я уже забыл, что такое хорошая парилка из-за проблем с легкими.

— В этом-то и беда… — задумчиво произнес лейб-медик и наморщил лоб. — В Петербургской военно-медицинской академии молодой приват-доцент Заблудовский готовится к защите диссертацию «Материалы о действии массажа на здоровых людей». Можем позвать его для консультации. Но Ваше Величество! Нельзя же августейшую особу превращать в кролика для опытов!

— Готов рискнуть!

— Нет-нет, не упрашивайте! На такой риск я пойти не могу.

— А что если совместить? Небольшой сеанс в горячей ванне, а потом расслабляющий массаж руками опытного медика? Хотя бы позовите его, чтобы он меня посмотрел.

Отправили за Заблудовским.

Исидор Вениаминович оказался интересным типажом. К идее массажа как средства лечения он пришел во время войны с турками, когда работал в полевом госпитале и наблюдал за восстановительной техникой болгарского монаха Макария. После этого добился, чтобы его отправили за границу «для усовершенствования себя в массаже». Посетил с этою целью Вену, Мюнхен, Париж, Амстердам и Берлин. И теперь готовил научное обоснование теории, что массаж возвращает мышцам способность сокращаться, когда они крайне утомлены. Об этом он рассказал, когда осматривал мою спину.

Волновался он необычайно. И все время оглядывался на Боткина. А в Сергее Петровиче явно боролись два противоположных начала — ответственность лейб-медика и огромный интерес научного исследователя.

— Ну что ж, доктор, — с легкой усмешкой соблазнял я приват-доцента. — Теперь у вас есть уникальная возможность заполучить в свои руки самого важного пациента Российской Империи.

— Я боюсь, — честно признался Заблудовский.

— Смелее! Лично я в массаж верю.

Профессор Боткин побледнел и вздернул руки.

— А как же заповедь «Не навреди!»?

— А мы аккуратно. Да, Исидор Вениаминович?

Это предупреждение Заблудовский понял настолько буквально, что слишком уж осторожничал со своим массажем. А потому боль никак не хотела уходить.

На ноги меня поставили лишь