Павел Судоплатов - попаданец из будущего - Вадим Владимирович Чинцов

Зато в марте 1953 года во время похорон Иосифа Виссарионовича Богомолов был удостоен права стоять в почётном карауле у гроба почившего руководителя СССР.

Были в биографии «Волкодава» и другие ответственные миссии. Так во время Великой Отечественной войны ему на определённый период по линии НКВД поручили охрану полководца Ивана Черняховского — командующего 3-м Белорусским фронтом. Богомолов сопровождал дважды героя Советского Союза, и в тот миг, когда осколок разорвавшегося снаряда пролетел всего в нескольких сантиметрах от генерала, смертельно ранив одного из телохранителей.

Внимательно все осмотрев, Виктор посетил отделение милиции, в которое был доставлен водитель и даже попытался того разговорить. Вот только страдающий от принятого вчера алкоголя, сорокалетний мужичок не смог ничего пояснить:

— Хоть убей, дорогой товарищ! А вот только не помню ничего. Как пил эту проклятую, вроде помню, а потом будто память мою отшибли начисто. В себя пришел уже здесь, в камере.

Вернувшись, Виктор доложил Жукову:

— Товарищ маршал Советского Союза, вроде как дело и выеденного яйца не стоит, но мне непонятно как этот алкаш после выпитого смог управлять своим грузовиком. Ведь глядя на его состояние видно, что принял он немало. Попробуй-ка покрутить баранку у этого грузовика в невменяемом состоянии и проехать несколько десятков километров! Не верю я в такой расклад. Хотя и накладные в порядке, щебень он вез по заявке опять же нашего ведомства для отсыпки дороги на наш объект в том районе. Это не эМку вести, поддатый да еще так сильно ни за что не доехал бы так далеко. Постановкой пахнет. Похоже мое ведомство к этому делу свои руки приложило.

Жуков пристально посмотрел в глаза своему телохранителю и задал тому вопрос:

— Виктор, а если тебе твой министр отдаст приказ о моей ликвидации, ты его выполнишь?

Богомолов хотел было машинально ответить, что нет, не выполнит, а обязательно предупредит своего подопечного. Да вот только замялся, понимая, что в таком случае он станет предателем для своего родного МВД.

Жуков понимающе кивнул:

— Как можно отказаться выполнять приказ своего руководства. Я бы за такое любого своего подчиненного в порошок бы стер. Ступай, Виктор.

Оставшись один, Жуков раздумывал минут пять о целесообразности извещения Хрущева о настоящих причинах гибели заместителей Берии. Жуков, хотя и презирал Никиту Сергеевича, но решил оказать ему поддержку, потому что тот пообещал восстановить справедливость по отношению к маршалу Победы.

Не прошло и года с момента окончания Второй мировой войны, как маршал Жуков, принимавший два Парада Победы в Москве и Берлине, попал в опалу. Он был обвинен в незаконном присваивании трофеев и непомерном раздувании своих заслуг в разгроме нацистской Германии. Справедливости ради следует сказать, что эти обвинения имели под собой довольно весомую почву. Он понял — в мирное время он стал не только не нужен, но и чрезвычайно опасен для партийной верхушки из-за своего влияния и популярности. Как бы то ни было, в июне сорок шестого Жуков потерял должности Главкома сухопутных войск и замминистра обороны и отправился командовать Одесским военным округом. Через пару лет Сталин загнал его еще дальше, в малозначащий и слабый Уральский округ, попутно выведя маршала из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б). Ряд его сторонников был арестован, трое (Кулик, Гордов и Рыбальченко) были расстреляны, остальные получили от 10-ти до 25-ти лет лагерей.

На XIX съезде партии в октябре 1952 года Жуков вновь был избран кандидатом в члены ЦК. После смерти Сталина в 1953 году по ходатайству Лаврентия Павловича Берии Жуков был назначен на должность первого заместителя министра обороны СССР (министром обороны стал Булганин). Казалось бы, он должен поддержать того, кто вытащил его из глубинки, вернув пост замминистра. Но Хрущев пообещал, что в случае поддержки против Берии, он поставит маршала на место Булганина.

Неожиданно из дум маршала вывел звонок правительственной связи. Звонил министр внутренних дел:

— Здравствуй, Георгий Константинович! Хочу с тобой переговорить с глазу на глаз. Если не сильно занят, то загляни ко мне в Кремль.

Жуков поколебался, но решил все же не настраивать отказом Берию против себя, становясь в положение заклятого врага и согласился, задумавшись о причине, по которой министр внутренних дел пригласил не в свое новое здание на Петровке, а в Кремль:

— Я выезжаю!

У Жукова был постоянный пропуск в Кремль и его автомобиль был известен, однако везде на постах были списки, по которым часовые, проверив документы и взглянув на часы, отмечали время его появления. Странно, но такого раньше не было. Похоже, что Берия предпринял первые шаги по укреплению своей безопасности. Вот и угловой подъезд здания Совмина. Гардероб, вестибюль, два полукружных лестничных марша, ведущих на второй этаж, мягкие ковры, от которых скрадываются шаги в коридоре. Где-то здесь много раз проходил Ленин, недалеко кабинет Сталина. Здесь вершатся чохом судьбы миллионов людей от одного лишь слова, сказанного устно или написанного в виде резолюции в левом верхнем уголке какой-нибудь бумаги. Везде стояли усиленные посты из числа служащих Отдельного полка специального назначения МВД. Навстречу спускался как раз командир этого полка полковник Леонид Николаевич Трещалов, который при виде маршала отдал честь, хотя на его лице он заметил явное недовольство.

Дверь, ведущую в кабинет Берия открыл его помощник Сергей Михайлович Владимирский. На его лице промелькнула гримаса, которую следовало понимать как улыбку, входящую в трафарет любезности, выработанный для посетителей, приглашаемых в кабинет хозяина.

Кабинет Берия напоминал небольшой зрительный зал с возвышением в виде сцены, на которой громоздился огромный письменный стол хозяина, уставленный телефонными аппаратами. Всю длину зрительного зала, исключая промежутки у «сцены» и входной двери, занимал широченный стол с приставленными к нему кожаными креслами. Жуков невольно подумал, что такая его ширина и расстановка кресел вроде бы рассчитаны на то, чтобы никто из «зрителей» не смог передать что-либо ни на противоположную сторону стола, ни соседу справа или слева. Берия буквально возник на «сцене» из неприметной боковой двери, будто пройдя сквозь стену, под которую была замаскирована дверь, подойдя к посетителю, он протянул руку для рукопожатия и сказал:

— Садитесь, Георгий Константинович!

Жуков обратил внимание и на его кавказский акцент, и на великолепный, с иголочки костюм из мягкой темной ткани, на белоснежную рубашку с изысканно повязанным галстуком в вырезе однобортного пиджака. Лысая голова и плечи неестественно откинуты назад, как противовес едва заметно выпирающему животу, удерживающий его хозяина в вертикальном положении. Вместе с тем при свете