Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков

— Вслед за норвежским спортсменом Бьорном Дели на стадион вкатывается итальянец Маурилио де Зольт. За ним, отставая всего на 3 секунды, показывается советский спортсмен Алексей Проскуров! — Диктор на стадионе вещал на болгарском, но в целом, немного приноровившись, понять смысл знающему русский язык было можно. В общем и в целом. Вот и болельщики на стадионе появление «своего» поддержали оглушительным криком и аплодисментами. Действительно оглушительным, звуковая волна чувствительно ударила по ушам.

— Вперёд! Давай, дави его! — Вразрез со всеми размышлениями о сомнительной важности спорта тут же начал кричать и я, заведённый общим настроением толпы. Ну и советский спортсмен, видимо, тоже чувствуя поддержку и общее настроение людей вокруг, принялся работать руками ещё быстрее, на глазах сокращая отставание от итальянца. — Давай! Давай!

Трасса была построена так, чтобы лыжники, заехав на стадион, сделали ещё полный круг в 400 метров по беговым дорожкам. И этого расстояния Проскурову как раз хватило, чтобы обойти противника и буквально на последних метрах вырваться вперёд, заняв второе место фактически без отрыва. Тут же в чашу стадиона начали вкатываться «неудачники», начиная с ещё одного итальянца Ванцетта, за ним катились остальные спортсмены, но в общем и целом всем было на них уже наплевать. Как водится в таких случаях, важно только то, кто занял пьедестал, а четвёртое место никому не интересно.

— Пётр Младенов? — Когда стадион немного успокоился, а спортсмены начали готовиться к награждению, Живков вернулся к теме важного разговора.

— Да, он вроде моложе. — Младенов вот уже больше десяти лет занимал пост главы болгарского МИДа и был… Ну, нормальным функционером без склонностей к «правым и левым уклонам». В конце концов, внешняя политика Болгарии во многом определялась не в Софии, а в Москве, поэтому проявить себя на данной должности как-то особенно хорошо или плохо было откровенно сложно.

(Петр Младенов)

— Тридцать шестого года, — пятьдесят шесть лет в этом году будет, провёл несложные мысленные подсчёты я.

В иной реальности именно Младенов стал главой Болгарии после Живкова ещё в 1989 году. Но тогда, будем честны, уже было не важно, кто станет капитаном уже полузатонувшего корабля. Это как Дениц, назначенный рейхспрезидентом Германии 30 апреля 1945 года, — сомнительная перспектива быть тем, кто станет ответственным за «сдачу посуды».

Так что ничего особенного моя идеальная память об этом политике не сохранила. Разве что то, что не боролся за власть в переломный момент и сам ушёл с должности, когда запахло жареным… Но с другой стороны, после Чаушеску, пример которого вряд ли хотел бы кто-то повторить, это и неудивительно. А вот то, что Младенов заканчивал в юности Московский МГИМО, — это большой плюс.

— Хорошо. Молодой политик будет полезен Болгарии. А Филипов останется главой правительства и поделится опытом на первое время. Когда ты собираешься уходить?

— Ну, вот Олимпиада закончится, и проведём Пленум… — Было что-то такое в голосе болгарина… Безмерная усталость, наверное. В отличие от партийцев новой волны, старые кадры, те, которые ещё войну пережили, они действительно верили в торжество своей идеи. Я их совершенно не идеализирую, разные там были личности, и хорошие, и плохие, умные и не очень, большая часть из них искренне любила власть и готова была за неё грызть чужие шеи. Но нельзя не признать, что эти люди действительно работали глобально на благо собственных стран, как бы они это благо не понимали. Уж точно миллиарды в западные банки не выводили и заводы в офшоры не прятали. И дети их учились в наших институтах, а не в британских и американских, потому что… А впрочем, что там говорить, всё и так понятно.

— Хорошо, пускай тогда Пётр прилетит в Москву на пару дней перед этим. Покажем всем, что Союз его поддерживает, чтобы дурных мыслей ни у кого не появилось случайно. Да и вообще, полезно это будет.

Получалось, что из всех лидеров соцблока, которые имелись на момент моего попадания сюда, не сменился только Ярузельский в Польше, все остальные уже поменялись, включая Милошевича. Последним умер в Чехословакии Гусак, так и не захотевший уходить со своего поста до самой смерти. Вместо Гусака там в прошлом году генсеком компартии стал Василь Биляк, который, впрочем, как и Хаггер в Берлине, был одновременно просоветской и при этом проходной фигурой. Его задачей было подчистить политическое поле от всяких подозрительных товарищей и тихо уйти на покой через пару лет, передав власть преемнику, который и будет рулить на месте ближайшие лет хотя бы пятнадцать.

Ну а Ярузельский… С ним всё было сложно. С одной стороны, уже всем было понятно, что эксперимент с социалистической диктатурой нужно заканчивать, с другой стороны, трогать этот гнойник было откровенно страшно.

Да и вообще… Не был Ярузельский коммунистом вот вообще ни разу. Обычный польский мелкобуржуазный панско-националистический приспособленец. Случайно попал в СССР, случайно попал в армию, случайно дорос до генерала, оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы взять власть под предлогом защиты Польши от сценария Венгрии 1956 года. Вот только власть он взял, а что делать дальше — понимания особого нет. Вот и болтало страну 10 лет как говно в проруби…

В целом ситуация в ПНР к 1992 году уже стабилизировалась. Валютный долг, до этого висевший на экономике страны подобно настоящей гире, оказался в общем и целом выплачен, местами реструктуризирован под более низкий процент, и поляки смогли наконец вздохнуть спокойно. Тем более что оппозиция была во многом дискредитирована слухами о связях с КГБ и церковными педофильскими скандалами, а ситуация в экономике, наоборот, выровнялась.

Тут никакого чуда — просто общее положение СЭВ в этом варианте истории было заметно прочнее, польский злотый затормозил падение и стабилизировался, развивалась кооперация между странами, мы местами неплохо вложились — в виде инвестиций, а не подарка на сей раз — в польскую промышленность, ну и просто недовольные имели возможность выехать. С 1986 года — а пик недовольства пришёлся на 1987–1988 год, именно там были самые масштабные забастовки и протесты — из страны выехало порядка полумиллиона поляков. Часть — около двухсот тысяч человек — осела у нас, часть в ГДР, Венгрии и даже в Болгарию кто-то ехал, видимо, за хорошим климатом. Ну и просто люди устали от протестов, которые всё равно реально никакой «пользы» не приносят, а только мешают жить и работать.

Ну и в общем сейчас шла полуоткрытая-полузакрытая дискуссия о том, кто должен стать новым главой Польской Народной Республики и как должна произойти передача власти от генерала