Шестой разряд 2: 90-е - Андрей Вершинин

Краснов думал секунду.

— Верю, что это нужно попробовать, — сказал он. — Получится или нет — зависит от того, как делать. Но не пробовать — точно неправильно.

Марченко кивнул снова — медленно, как кивают, когда слова правильные и надо их уложить.

Краснов забрал листы. Вышел в коридор.

Позвонил Климову.

— Сергей Сергеевич. Марченко дал добро на исследование. Три месяца.

— Понял, — сказал Климов.

— Формируйте группу.

— Уже думал о составе, — сказал Климов. — Можно подойти завтра?

— Приходите.

Краснов убрал телефон. Шёл по коридору — мимо кабинетов, мимо стендов с отчётами, мимо людей, которые проходили навстречу и кивали.

Идея была запущена. Теперь — работа.

Это он умел.

Площадку выбирали в апреле.

Климов подготовил три варианта — распечатал схемы территории, отметил каждый вариант красным, обозначил плюсы и минусы в столбик. Аккуратно, как всегда. Краснов взял схемы, Рашидов взял схемы, они пошли смотреть.

Первый вариант — северный угол территории, за складским корпусом. Большой участок, ровный. Минус: далеко от главного логистического потока, все комплектующие надо везти через половину завода.

Второй — рядом с существующим сборочным, между вторым и третьим корпусом. Близко к потоку. Минус: там сейчас стоянка для внутреннего транспорта, переносить некуда, либо строить новую стоянку.

Третий — восточная часть, у забора. Тихо, отдельно. Минус: под забором проходит кабельная трасса, строительство потребует её переноса. Дорого и долго.

Они ходили по заводу час. Рашидов молчал — смотрел, иногда останавливался, смотрел дольше. Краснов схемы не нёс — помнил из головы, просто ходил и смотрел на территорию как на пространство.

У восточного угла Рашидов остановился.

Не у третьего варианта — за ним, там, где территория чуть расширялась перед забором с другой стороны. Там стояли старые металлические навесы — ещё советские, для хранения оснастки. Навесы давно не использовались по назначению, там хранили всякое: старые паллеты, списанные тележки, мусор, который никто не вывез.

— Здесь, — сказал Рашидов.

Климов посмотрел на схему.

— Здесь не было в вариантах.

— Я знаю.

— Почему здесь?

Рашидов повернулся к нему.

— Смотри на поток. — Он показал рукой. — Комплектующие приходят вот сюда, с северных ворот. До первого корпуса идут вот так. До второго — так. Если новый корпус вот здесь — поток не ломается. Добавляешь одно плечо, не перестраиваешь весь маршрут. — Он помолчал. — У тебя на схеме это не видно, потому что схема сверху. Снизу — видно.

Климов смотрел на пространство. Потом на схему. Потом снова на пространство.

— Навесы надо сносить, — сказал он.

— Навесы давно пора сносить, — сказал Рашидов. — Там ничего нет, кроме мусора.

— Кабельная трасса здесь есть?

— Нет. Трасса вот там. — Рашидов указал. — Здесь чисто.

Климов записал. Посмотрел на Краснова.

Краснов стоял и смотрел на пространство — на то, что Рашидов только что показал. Простое, очевидное, когда видишь. Незаметное на схеме.

— Берём четвёртый вариант, — сказал Краснов.

Навесы снесли в мае. Неожиданно много мусора — три грузовика вывезли только металлолом. Рашидов ходил смотреть, как сносят, молчал.

Строительство начали в июне.

Подрядчик был местный — Краснов настоял на местном, Марченко согласился. Местный медленнее, зато понимает завод изнутри: знает, что нельзя перекрывать такой-то проезд в такое-то время, что у третьей смены своя логика движения, что главный инженер завода не любит, когда строители ходят через цех два.

Прораба звали Ваганов — мужчина лет пятидесяти, говорил мало, делал то, что говорил. Краснов с ним познакомился на второй день стройки, когда пришёл смотреть.

— Виктор Семёнович, — сказал Ваганов. — Вы часто будете приходить?

— Часто.

— Замечания через прораба, не через рабочих.

— Договорились.

Это было деловое начало. Краснов его оценил.

Он приходил три-четыре раза в неделю. Не с проверкой — смотреть. Это было другое: не контроль директора, а взгляд человека, который знает, как должно быть, и хочет убедиться, что так и есть.

В июле — фундамент.

Краснов пришёл, когда фундамент был залит и ещё не набрал прочность. Ваганов был рядом. Краснов ходил по периметру, смотрел на опалубку, на маяки.

— Вот здесь, — сказал он. — Северо-восточный угол. Маяк немного ушёл.

Ваганов посмотрел.

— В допуске, — сказал он. Не грубо — просто факт.

— В допуске, — согласился Краснов. — На пять миллиметров примерно. — Он помолчал. — Корпус будет стоять сорок лет. За сорок лет пять миллиметров в фундаменте становятся проблемой в стенах.

Ваганов посмотрел ещё раз. Подозвал геодезиста. Тот измерил.

— Четыре и восемь, — сказал геодезист.

— Исправить можно? — спросил Ваганов.

— Пока не набрал — можно.

— Исправляйте.

Краснов ушёл. За спиной слышал, как Ваганов что-то объяснял рабочим — спокойно, без повышения голоса. Правильный прораб.

На следующей неделе пришёл снова. Угол был на месте.

Ваганов встретил его у ворот стройки.

— Виктор Семёнович. Проверили северо-восточный угол?

— Проверил. Хорошо.

— Значит, смотрите дальше. Если что — через меня.

— Договорились.

Они пожали руку. Что-то установилось — не дружба, рабочее взаимопонимание. Краснов приходит смотреть, Ваганов слушает по существу и делает. Это работало.

В сентябре Назарова подошла к Краснову у входа в административный корпус — она шла навстречу, остановилась.

— Виктор Семёнович. Минута?

— Слушаю.

— По новому корпусу. Строители работают рядом с цехом четыре. Вибрация от фундаментных работ — у нас на участке прецизионного фрезерования сбивается настройка. Дважды за неделю переналаживали.

— Когда они работают?

— Преимущественно с восьми до двенадцати.

— Назарова, у них дневная смена.

— Я знаю. Прошу не запретить — прошу согласовать график. Прецизионное фрезерование — с тринадцати до семнадцати. Они могут сдвинуть тяжёлые работы на утро.

Краснов подумал.

— Поговорите с Вагановым напрямую. Скажите от меня, что это согласованный запрос.

— Хорошо. — Назарова сделала пометку. — Ещё одно. Пыль. Они не закрывают должным образом рабочую зону, пыль попадает в вентиляцию цеха четыре. Это уже не вибрация — это загрязнение.

— Это к Ваганову или в службу охраны труда?

— К Ваганову сначала. Если не исправит — к охране труда.

— Правильный порядок.

Назарова кивнула, пошла дальше. Краснов смотрел ей вслед.

Хороший человек. Климов выбрал точно.

Вечером он позвонил Ваганову.

— Тимур Николаевич. Два вопроса от службы контроля. Вибрация от фундаментных работ и пыль