Иван Великий 4 - Михаил Шерр
— А я полагал, что они по выше Дону, — удивленно хмыкнул я.
— Не, государь, они вниз по Дону стремятся идти, там всё по-богаче, и земля и река. И есть кого пошерстить. А вверх идти опасаются.
— Почему это? — ответ на этот вопрос у меня вообще-то есть, но я могу и ошибаться.
— Опасаются они, уже твой отец князь Василий круто брал, а ты, государь, тем более. Про твой Приказ тайных дел по всей земле слух идет, — Емельян замолчал и склонив голову немного на бок, пронзительно стал смотреть мне прямо в глаза.
От его взгляда мне стало не по себе, как будто на каком-то высшем суде с меня вдруг потребовали ответ.
— Не боишься, что я сейчас прикажу взять тебя в железа и отвезти в Москву в этот самый Приказ, — мои губы скривились в язвительной усмешке и почему-то резко сел голос.
— Не боюсь, я камень за пазухой не держу, ты спросил, я ответил.
— А не полезут татары в эти ворота, что на Дону ниже Воронежа? — сменил я тему разговора.
— Нет, государь, не полезут. В этот капкан уже Сеид-Ахмат попал когда от литовцев уходил. А сейчас из него вырваться еще труднее, ты поставил крепости на Воронеже и Липовке и казаки на Хопре окрепли. Просто так здесь теперь не пройдешь, придется всё бросать и идти налегке, а татарин так не ходит, он живет с добычи, что в набеге берет.
То, что рассказывает Емельян о донских казаках и тех местах для меня очень ценно. Это не только взгляд человека который говорит, опираясь на свой жизненный опыт, но и судит обо всем нет как большинство в моем окружении.
— Мы сейчас хана Ахмата даже не бьем легонько, а чуть-чуть щипем так? — решил я спросить мнение Емельяна о самом главном вопросе начатой военной компании.
— Так, — сонласился тешевский десятник.
— А нам надо этим летом не пощипать, а разбить, да так чтобы больше не слышать о нем. Как нам это по-твоему мнению сделать?
— Что надо сделать чтобы разбить хана в этом году? — повторил Емельян мой вопрос немного изменив его.
Он повернулся к выходу из шатра и прислушался к шуму нашего лагеря.
— Силы у тебя, государь, для этого есть. Надо чтобы у него не было другого выхода, кроме как принять бой с тобой, полностью разгромить тебя, взять тебя в полон и потом совершить набег на Русь.
— И как это сделать? — идеи у меня были, но вопрос: как их воплотить в жизнь.
— Тебе, государь, надо совершить набег на Сарай, захватить его, быстро там взять, что получится, сжечь его и уйти. А еще лучше если сможешь захватить ханский харем, — я очень удивился услышав это слово, которого сейчас вообще нет в европейских языках, но тут же вспомнил, что в османской традиции оно уже есть и не удивительно что человек бывший в плену в Тане, где есть османские «гости», его использует.
Заметив моё удивление, Емельян видимо расценил его не правильно и начал расшифровывать свою мысль.
— Хан Ахмат сейчас кочует где-то в низовьях между Доном и Днепром. Ему сейчас главное поделить власть с братом Махмудом и договориться с крымским ханом.
— А почему ты уверен, что харем хана в Сарае, а не с ним? — задал я очень резонный вопрос.
— Ахмат того и гляди начнет воевать или с братом, или с крымским ханом, у него руки должны быть развязаны и таскать жен по степям сейчас ему нет смыслов.
Я бросил взгляд на Юрия и увидел, как у него загорелись глаза и сразу же подумал, что он наверное уже мысленно идет в набег на столицу Большой Орды.
По прямой это чуть больше пятиста верст. Я точно знал, что от Тамбова до Сталинграда в 1943 году было чуть меньше пятиста километров, а от него до Сарая-Берке километров пятьдесят.
Подготовленный отряд в тысячи две сабель одвуконь или отрех, по нынешней степи сейчас сможет оказаться там через трое суток. А если будет хорошая разведка, которая во время обнаружит противника, пытающегося перехватить тебя, и даст возможность уклониться от боя, то вполне можно и попробовать.
Но если такое удастся, то хан Ахмат гарантированно придет на битву и именно туда, где я его буду ждать. Он просто не сможет поступить иначе.
Захват столицы и тем более жен и дочерей, это страшный удар по его репутации правителя. Ты не смог защитить жен, дочерей и столицу, какой ты правитель после этого. Именно так ему могут сказать даже прямо в лицо. Кроме этого сей факт это страшнейшее личное оскорбление. И угроза продать жен как рабынь, это вообще такое от чего практически у любого правителя сорвет башку напрочь. Да даже если не удастся полонить жен, один захват столицы, её разграбление и уничтожение, уже гарантирует явление Ахмата пред наши светлые очи.
— Интересные сказки ты, Емельян, рассказываешь, — решаю я пока отпустить тешевского десятника отдохнуть, а самому поговорить на эту тему с Юрием. — Устал ты с дороги. Иди отдохни, а завтра поедешь с ответом к Якубу.
Емельян ушел, а я тут же предложил Юрию пройтись по лагерю и проверить наши караулы перед приближающейся ночью.
Как только мы вышли из шатра и остались одни без посторонних глаз и ушей, я тут же спросил Юрия:
— Что сказешь, брат?
— Заманчиво. Одвух и отрехконь за три дня дойти можно. День там, не больше, и сразу же назад. Если даже не захватим жен, то даже захват стольного града и его уничтожение уже будет таким ударом, что у Ахмата не будет выбора. Только давай сразу же договоримся, ты об этом даже и не мечтай. Ты Великий Князь и государь, и так рисковать собой не вправе.
— Без ножа, брат, режешь? — я попытался изобразить обиду, но Юрий неожиданно мою игру принял за чистую монету.
— Брат, как ты можешь всерьёз рассматривать вариант, что ты сам пойдешь в такой поход? — чуть ли не в голос завопил он. — Ты же…
Что я же он сказать не успел, я ладонью