Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

* * *

Интерлюдия. Операция «Аркан»

Земля вынырнула из ночной мглы внезапно, прямо под подошвами сапог. Поляна оборвалась раньше, чем рассчитывал лейтенант Толмашевский: справа стеной надвинулись зубчатые кроны леса. В последний миг рванув правые свободные концы, лейтенант увёл купол от деревьев и плотно сгруппировался.

Ступни жёстко врезались в пружинящий дёрн. Инерцией протащило на боку, брезентовые лямки больно полоснули по плечам. Перекатившись через спину, лейтенант перехватил нижние стропы, погасил надувшийся купол и замер, вслушиваясь в темноту. Ни винтовочных выстрелов, ни чужой речи — только оседающий на росистую траву шёлк тихо шуршал в тишине.

Щёлкнув карабинами, он сбросил подвесную систему и тут же нащупал холодный кожух ППД. В двух шагах за кустом орешника кто-то с тихой руганью возился с заедавшей пряжкой. На негромкий условный свист из темноты отозвались сразу.

Десантники бесшумно стягивались к тёмной кромке леса, волоча за собой тяжёлые грузовые мешки. Лейтенант мгновенно выслал двоих автоматчиков в боевое охранение и вполголоса поторопил остальных. Выбросившие их минские транспортники уже легли на обратный курс, а группа всё ещё оставалась на открытой луговине.

Перед самой посадкой в самолёт им зачитали последнюю сводку: танковые клинья Гудериана обошли упёршийся Кобрин и рванули дальше на восток. Уничтоженный утром мост задержал тылы и артиллерию, но передовые немецкие походные колонны продолжали катиться к Барановичам и Слуцку. Их-то и предстояло нащупать в ночи: выйти к лесным большакам, вскрыть маршруты движения и навести ночную авиацию. Ради этого группу и выбросили за линию фронта.

Двое бойцов подхватили длинный брезентовый чехол с вьючным миномётом и шагнули под сень деревьев. В ту же секунду из черноты сосняка хлестко рявкнули:

— Стой! Кто идёт⁈

— Свои! Разведка штаба фронта! — отчётливо отозвался Толмашевский.

— Ложись! Оружие от себя, руки на виду!

Сухо лязгнул затвор трёхлинейки. На фоне седой от росы травы тускло блеснуло гранёное жало штыка.

— Точно немецкий десант, — сипло выдохнул второй голос из-за стволов. — Я ж тебе говорил: купола в небе белели…

Крайний автоматчик группы бесшумно скользнул за куст можжевельника, примериваясь обойти секрет с фланга.

— Отставить! — коротко осадил его лейтенант. — Огонь только по моей команде.

Лейтенант медленно опустился на одно колено, отвёл ствол ППД в сторону и поднял раскрытую ладонь:

— Пехота, не дури! Позовите старшего. У меня командировочное предписание из Минска. Документы проверять будете, а не вслепую своих укладывать.

Из чащи осторожно шагнул плечистый старший сержант. Прикрыв стекло плоского фонарика пальцами, он пустил узкий жёлтый луч на развёрнутое удостоверение, затем скупо высветил спокойное лицо лейтенанта. За спиной сержанта маячил молоденький красноармеец, продолжавший судорожно сжимать винтовку наперевес.

— Откуда на наши головы свалились? — уже тише спросил сержант.

— С минского аэродрома. Отдельная группа спецопераций генерала Старинова. Кто у вас тут за старшего?

— Капитан Морозов. К нему сейчас и проследуете.

Толмашевский обернулся на луговину, откуда замыкающие десантники дотаскивали последние грузовые контейнеры.

— Выделите связного моим ребятам, пусть проведёт через секреты. И посты по цепи предупредите, чтобы сдуру стрельбу не открыли.

Старший сержант коротко бросил напарнику оставаться на опушке, и гранёный штык наконец опустился к земле.

* * *

Капитан Морозов сидел на корточках у расстеленной на хвое плащ-палатки, прижав загнувшийся угол карты тяжёлой кобурой ТТ. В пяти шагах двое пехотинцев бережно приподняли на скрещённых руках пропитанную кровью шинель с раненым; тот сквозь зубы застонал, и бойцы виновато опустили его обратно на мох.

Сводный отряд окруженцев явно готовился к ночному маршу. Люди нехотя поднимались с сырой земли, подтягивали поясные ремни, поправляли скатки и вещмешки. Толмашевский козырнул, вполголоса доложил о задаче своей группы и попросил показать на пятиверстке, где именно в последний раз засекли противника.

— А вам самим в какой квадрат надо, лейтенант? — хмуро спросил Морозов, вглядываясь в незнакомые петлицы десантника.

— К магистралям восточнее Кобрина. Ищем походные колонны Гудериана, чтобы навести на них ночные бомбардировщики.

— Вон оно как… А мне во что бы то ни стало надо людей к старым укрепрайонам вывести. Полторы сотни штыков по лесам собрал, да ещё тяжелораненых полтора десятка на руках. У вас рация с собой? Можете стукнуть в штаб фронта, где мы находимся?

— Передам прямо сейчас. Каким маршрутом собирались выходить?

Капитан провёл обломанным ногтем от лесного массива к развилке дорог и дальше на северо-восток:

— Думали перед рассветом проскочить через этот большак. Ещё вчера с утра там наши части в обороне стояли.

— А к сумеркам там уже немцы хозяйничали, — негромко вмешался подошедший политрук с перевязанной шеей. — Я только что двух разведчиков допросил. Парни оттуда чудом в темноте выползли.

— Позовите-ка их сюда, — попросил Толмашевский.

Один из подошедших красноармейцев едва держался на ногах и сразу тяжело привалился плечом к шершавому стволу сосны. Зато ориентиры на карте ткнул безошибочно: изгиб шоссе у глинистой промоины, справа крутой спуск к ручью.

— Мы сперва-то решили, наши части отходят, — глухо заговорил он, облизывая пересохшие губы. — Подползли к самому кювету — ан нет, германец. На развилке двое регулировщиков стоят, с жестяными бляхами на груди, и светящимися жезлами машины заворачивают.

— В каком направлении?

Боец молча махнул рукой на восток.

— Много техники прошло?

— Да сколько в бурьяне лежали, столько и шли без перерыва. Тупорылые грузовики с пехотой, тягачи пушки тащат, мотоциклисты с пулемётами… Мы густой темноты дождались — и задом, по овражку, обратно в лес.

Капитан Морозов угрюмо придвинул к себе карту. Лейтенант видел, как тот лихорадочно ищет глазами лесной обход. Но за перекрёстком паутиной расходились другие просёлки, а где к этому часу пролегала настоящая линия фронта, в ночной чаще не знал никто.

— У нас перед самым вылетом была свежая разведсводка, товарищ капитан, — негромко сказал Толмашевский. — В самом Кобрине ещё дерутся части тринадцатой стрелковой дивизии, но немцы оставили против них пехотный заслон, а танковые и моторизованные колонны двинули дальше. Сунетесь сейчас через большак с ранеными — попадёте прямо под гусеницы.

— И что предлагаете? Сидеть сложа руки в этом болоте? — жёстко прищурился Морозов. — У меня приказ вывести людей за реку, лейтенант.

— Я вашего приказа не отменяю. Но давайте сперва выйдем в эфир и запросим большой штаб. Доложим вашу численность, квадрат, количество носилочных раненых. А пока шифровальщики ждут ответа, ваш боец проводит мою дозорную пару к той развилке.

— Никуда он сейчас не дойдёт, — покачал головой политрук.

Разведчик у сосны вдруг тяжело прикрыл веки и начал медленно сползать спиной по