Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— Садись, брат, садись… Зотов! Распорядись, пусть ребятам немедленно дадут воды и по сухарю из НЗ.

Боец грузно осел на узловатые сосновые корни и трясущимися пальцами потянулся разматывать заскорузлую обмотку. Сквозь прохудившийся ботинок на пятке чёрным пятном проступала запёкшаяся кровь.

Толмашевский опустился перед ним на корточки:

— Кто с тобой в паре выходил?

— Да вон он, Серёга… — парень кивнул на стоявшего рядом товарища. — Он эту тропку не хуже меня помнит.

Политрук увёл обоих к походной кухне, а лейтенант вновь повернулся к капитану:

— Этим двоим передышка нужна, иначе свалятся по дороге. Дайте мне пару свежих проводников, которые выведут нас до опушки у шоссе. Дальше мои спецы сами сработают.

Морозов с минуту буравил карту взглядом, затем решительно окликнул старшину:

— Выход пока отставить! Опроси взводных, кто ещё вечером с той стороны леса выходил.

Под раскидистой елью радист десантников уже раскинул антенну и стучал ключом. В первой же шифровке на узел связи Старинова Толмашевский доложил о благополучном приземлении, встрече со сводным отрядом Морозова и крупной немецкой колонне на марше. Капитан от себя добавил запрос о судьбе соседних частей и попросил указаний по выводу раненых.

Пока ждали квитанцию из Центра, десантники закончили стаскивать парашюты и контейнеры в чащу. Лейтенант быстро проверил расчёт: все люди были целы, радиостанция держала волну, бесшумный миномёт и лотки с осветительными минами не пострадали при сбросе. Можно было начинать охоту.

— Что ж, лейтенант, хотите весь мой батальон при себе привязать? — вполголоса спросил подошедший Морозов.

— Весь мне ни к чему — только демаскируем себя. Мне нужны два знающих местность проводника да пяток крепких бойцов в подносчики к миномёту. Но без вашего приказа я ни одного красноармейца не возьму.

Капитан с сомнением покосился на узкую трубу вьючного миномёта:

— И вы с этой хлопушкой думаете на немецкие танки идти?

— Зачем же с ней? Из миномёта мы в нужную минуту только цель осветительными минами подсветим. А перемалывать колонну фугасками будут наши бомбардировщики.

Морозов недоверчиво перевёл взгляд на мерцающую шкалу радиостанции:

— И что, неужто прилетят в такую глушь?

— Обязательно прилетят, — твёрдо ответил Толмашевский. — Нас перед самой посадкой командующий ВВС фронта и корпусной комиссар Брежнев лично провожали. В штабе дежурит наш офицер связи, ждёт координат. А вашему отряду запросим снабжение по воздуху — следующей же ночью транспортники сбросят патроны, сухари и медикаменты для раненых.

Эти спокойные, уверенные слова подействовали сильнее любых агитаций. Прислушивавшиеся к разговору пехотинцы заметно приободрились, в темноте под соснами зазвучали приглушённые, но уже куда более живые голоса. Измотанные неразберихой и отступлением люди впервые за много дней почувствовали: большая земля о них помнит и в беде не бросит.

* * *

Перед самым рассветом радист принял ответную шифровку из Минска. Сводному отряду капитана Морозова предписывалось временно занять круговую оборону в лесном массиве, скрытно разведать маршруты отхода на восток и оказать полное содействие спецгруппе лейтенанта Толмашевского. Спецназу же приказывалось немедленно вскрыть график движения немецких колонн, а целеуказания для удара передавать напрямую офицеру связи при штабе ВВС фронта.

Прочитав бланк радиограммы, капитан словно сбросил с плеч пудовый груз и сразу начал отдавать чёткие распоряжения. Раненых перестали тревожить и устроили в сухом сосняке под присмотром санинструктора; разрозненных бойцов разбили по полнокровным отделениям, поставив во главе обстрелянных сержантов. При этом тех, кто пробивался от самой границы плечом к плечу, бережно оставили в одних расчётах. Десантники по-братски поделились с пехотой неприкосновенным запасом концентратов и индивидуальными перевязочными пакетами. Свободная от боевого охранения смена тут же повалилась спать прямо на хвою.

Старшина Зотов разыскал среди окруженцев кадрового миномётчика Грачёва. Тот с видимым удовольствием ощупал диковинную десантную матчасть, отобрал с капитаном четвёрку выносливых ребят под вьюки и тут же принялся распределять обязанности в расчёте. Специальные осветительные мины берегли как зеницу ока — пока основная стоянка или скопление немцев не найдены, таскать всю тяжесть в передовой поиск не имело смысла.

Спустя три часа капитан тронул спящего Толмашевского за плечо. Рядом с ним стоял вчерашний напарник раненого разведчика. Умытый студёной родниковой водой, с аккуратно перемотанными обмотками и подтянутым ремнём, парень смотрел бодро и от усталости больше не шатался.

— До старой вырубки доведёт с закрытыми глазами, — негромко сказал Морозов. — Оттуда к самому полотну шоссе тянется заросшая лощина. Второго бойца даю вам для пешей связи.

Лейтенант развернул карту:

— Техника ночью на этом участке шла?

— Так точно, товарищ лейтенант, — кивнул проводник. — Часть грузовиков прямо с грейдера в молодой сосняк сворачивала, в низинке на привал вставали, а остальные без остановки катили дальше.

— Проведёшь нас по обоим местам. Если ночная стоянка уже опустела, выйдем по лощине к самому шоссе и засечём, куда они двинули.

— Моторную колонну пешим ходом не больно-то догонишь, — резонно заметил капитан.

— А нам за хвостом гоняться и не нужно, — ответил лейтенант, проверяя диск автомата. — Выйдем к трассе — оценим плотность потока. Нам нужно поймать крупную колонну на марше или дневке, а не отдельные машины считать.

В головной дозор уходили вшестером: сам Толмашевский, двое его автоматчиков, радист с переносной рацией и пара пехотинцев Морозова. Ядро спецгруппы вместе с миномётным расчётом Грачёва оставалось наготове в лагере, чтобы выдвинуться по первому же сигналу. Второй выделенный капитаном связной твёрдо знал обратную тропу и должен был вывести миномётчиков прямо к наблюдательному пункту.

Спецназовцы уходили мимо рядка шинелей, где лежали раненые. Крайний боец с забинтованной до самых глаз головой не спал и молча следил за тем, как десантники поправляют ремни оружия. Когда лейтенант поравнялся с ним, из-под марли донёсся хриплый шёпот:

— Что, браток, германца выслеживать идёте?

— Его самого.

— Вы уж сыщите гада… Наведите соколиков, чтоб им тут небо с овчинку показалось!

Командир спецгруппы молча кивнул и быстрым шагом нагнал своих у крайнего секрета.

* * *

Проводник вёл дозор уверенно, почти не глядя под ноги. У поваленных бурей старых берёз на краю вырубки он присел и молча указал рукой на заросшую папоротником лощину. Дальше Толмашевский выслал головного автоматчика на тридцать шагов вперёд, и цепочка двинулась крадучись, ступая след в след.

В молодом сосняке немцев уже и след простыл. О ночном биваке напоминали лишь глубоко вдавленные в песчаную почву протекторы шин, обломанные нижние ветки да пустая банка из-под сардин с чужими буквами. Там, где ещё до рассвета вповалку спали чужие солдаты, теперь мирно лежали косые полосы утреннего солнца.

Проводник виновато оглянулся на лейтенанта:

— Вот крест святой, тут стояли!