Сын помещика 16 - Никита Васильевич Семин
Свечи горели ровно, и воск оплывал на подсвечник медленными каплями. Борис Романович постоял, глядя на них, поклонился и вышел на мороз, искренне надеясь, что его молитва хоть чем-то поможет.
* * *
Петербург. Доходный дом, где живет Роман
Пусть Арина была в столице всего второй день и вчера после прогулки и разговора с Александрой очень испугалась за себя и свое будущее, но и сидеть в четырех стенах ей хотелось меньше всего. Иначе — для чего она вообще приехала в Петербург? Хватит! Дома она уже побыла под арестом отца, не высовывая носа наружу.
Поэтому выспавшись, она задумалась, чем бы заняться? Выходить на улицу без сопровождения — моветон. И вчерашний разговор с Александрой Владимировной все же не прошел даром, потому поступать столь опрометчиво Арина не собиралась. Но и идти куда-то вместе со своей служанкой хотелось еще меньше.
А с другой стороны — они ведь договаривались с соседкой, что сходят в театр? Ободренная такой мыслью, Арина оделась и поднялась на второй этаж.
Александра была дома одна, занимаясь домашними делами. Ни Романа, ни его невесты в квартире не оказалось. Что изрядно приободрило девушку.
— А мы ведь в театр собирались! — сказала Арина с порога, когда поздоровалась. Сказала это весело, будто напоминала о чем-то давно решенном. — Вы же сами говорили, что в Петербурге театров больше, чем церквей.
— Говорила, — согласилась Александра, вытирая руки о передник. — И от слов своих не отказываюсь. Только в театр, Арина Борисовна, надобно билеты, а достать их в столице — дело непростое. Раскупают их быстро, особливо на что-нибудь модное, и продают не всем, кто постучится. У касс стоят с утра, а то и заранее посылают людей.
— Так пошлите человека.
— Пошлем, — кивнула Александра. — Вот можно вашу служанку и отправить.
Немного скривившись при упоминании дворовой девки, Арина впрочем отказываться от предложения не стала. Снова вернувшись к себе, дала той наказ — разыскать билеты на ближайшее время в какой-нибудь театр. И денег дала, но не особо много.
За разъяснениями, где искать те театры, Ирине пришлось подниматься к Александре. Арина смотрела на служанку с холодной отстраненностью, молча ожидая, когда она уйдет, и лишь затем вновь вернувшись к разговору с соседкой.
Спустя полчаса девушки уже сговорились пройти прогуляться.
Они вышли во двор, где под навесом стояли сани постояльцев, и через ворота выбрались на улицу. День был ясный, хоть из-за дыма печных труб казался пасмурным. Пошли без цели, к набережной, туда, где за домами открывалась Нева, и Арина с удовольствием набрала полную грудь морозного воздуха.
Так они и добрались до набережной и повернули вдоль Невы. Река стояла под снегом широкая и белая, только у прорубей чернели пятна воды, и там копошились люди с коромыслами. Арина шла, глядя на них, и вдруг подумала, что этот город не имеет к ней никакого дела: он жил, шумел, торговал, катился мимо на санях, а она стояла на его краю и смотрела, как в проруби черпают воду.
— Скажите, Александра Владимировна, — начала она, — вы ведь из Дубовки?
— Оттуда, — подтвердила та. — Родилась там, любовь нашла там же, а в Петербург пришлось ехать уже после изгнания. Шесть лет тут живу.
— А Царицын знаете?
— Знаю и Царицын. В нашей-то глубинке и не знать никого? — усмехнулась она. — И Михайлова Бориса Романовича помню. Отца вашего. Слышала, он теперь глава уездного собрания?
— Да, так и есть, — с некой гордостью кивнула Арина.
Разговор пошел легко. Впервые за эти дни рядом оказался человек, который знал те же дома, те же лица, те же разговоры, что и она. И кроме того — был почти того же возраста и положения. Да, с нюансами, но все же.
И Арина стала рассказывать, что произошло за последние несколько лет в Царицыне, чувствуя неподдельный интерес со стороны Александры. Через пару часов девушка уже считала новую знакомую своей подругой и перешла на «ты». Арине было с Александрой легко. Та не лебезила, но и не смотрела свысока. Смеялась над некоторыми упомянутыми особами, которых они обе знали. Могла и сама что-то вставить про них из того, что знала и помнила. И в какой-то момент Арина решилась на большую откровенность.
— Александра, я хочу с тобой кое-чем поделиться, — начала она с внутренним трепетом. Девушка спокойно кивнула, приглашая ее продолжать. — Я очень люблю читать романы.
— То дело хорошее. Мне и самой бывает любо провести вечер в компании с интересной книгой.
— Не то чтобы хорошее… — Арина замялась и на минуту замолчала. Александра не мешала ей собраться с мыслями, за что Арина была ей благодарна. — Я их глотаю, как пирожные, по три за ночь. И знаете, что там пишут? Там такие сцены, что голова кругом. Он к ней в темноте подходит, она у него на руках, у них дыхание перехватывает… — Михайлова вдруг запнулась и покраснела, но не отступила. — И вот я читаю, и у меня внизу живота такое тепло разливается, что хоть на стену лезь. Так и хочется, чтобы у меня было мужское плечо, за которое можно взяться, и чтобы этот… ну, чтобы это самое со мной было. Не на словах, не в книжке, а по-настоящему. Мне бы хотелось то, что там описано, на себе испытать.
Она сказала все это разом, глядя прямо перед собой, и только в конце украдкой глянула на Александру.
Та не засмеялась и не сделала испуганных глаз. Она шла рядом, подставив лицо морозному солнцу, и какое-то время молчала.
— Знаешь, что я тебе скажу, — произнесла она наконец. — Все эти сцены ведь не с неба взяты. Кое-что и из жизни списано. А потом те же сцены артисты на подмостках играют. Каждый вечер, перед полным залом, и ничего им за это не делается. Если тебе так хочется почувствовать себя на месте героини, так отчего же не завести у себя домашний театр? Домашние постановки — дело доброе. Их и в самых высоких домах держат: я сама видела, как в Михайловском дворце разыгрывали живые картины, и участвовали в них не одни актеры, а люди первого