Иван Великий 4 - Михаил Шерр
Пешие принялись ловить мечущихся на поле лошадей, садиться в седла и присоединяться к счастливчикам, которые в этот момент уже были верхами, и все они бросались наутек.
— Всё, государь, — я слышу слева и сзади хрип какого-то знакомого голоса и обернувшись вижу, как опираясь на обломок сабли, с земли пытается подняться князь Иван Юрьевич.
Шлема на нем нет, лицо залито кровью, которая ручейками льется из раны на голове. В левом бедре у него торчит обломок стрелы, на левой руке висят лохмотья боевой рукавицы, а с кисти просто льется кровь.
К нему подбегает несколько стрельцов, они бережно понимают его и на руках уносят в крепость где стоят лекарские палатки.
Когда началось сражение князь Юрий начал через двое ворот с северной стороны крепости, которые не были видны пошедшим в бой татарам, выводить из крепости стоящие там конные полки, а затем и тех, кто стоял в тылу на поле боя. Эти воины частично выходили по тропе вдоль северной северной стены крепости, а другие сначала заходили в крепость.
Через Студенец правда только одна переправа, но достаточно широкая под пару телег, и наша конница достаточно быстро оказалась на его другом берегу. А затем форсированный марш к заранее оборудованному броду через Цну выше крепости версты на три. И развернувшись в лаву под знаменами князей Юрия и Андрея и прапорами полковников почти пять тысяч наших конных воинов пошли в атаку на тыл татарского войска.
Прапоры командиров полков это нововведение, появившееся в первых числах августа. Кавалерийская лава это тоже тактическая новинка, её князь Юрий несколько раз отрабатывал на учениях идущих почти непрерывно перед сражением.
Князь Андрей так категорично заявил, что в этот раз пойдет в бой вместе со всеми, что я не смог сказать «нет». Единственное, что я сделал, приказал своему ангелу-хранителю Федору Овцыну с десятком воинов по его выбору беречь его в бою также как он когда-то берег меня.
Князь Андрей пошел в бой во главе Избранной сотни, от которой со мной осталось всего два десятка. В бой пошли и охранная и сторожевая сотни.
Почти одновременно слева от нашей кавалерии татарский тыл атаковали царевичи Касим и Якуб. Им удалось одновременно с нашими воинами прорваться к ставке хана Ахмата, а затем в короткой и ожесточенной схватке полностью изрубить его личную охрану и добраться до ханского бунчука и родового знамени Ахмата.
Схватка за них была такой ожесточенной и кровавой, что наши воины ветераны участвовавшие в ней, потом рассказали мне что ничего подобного в их военных биографиях и близко не было.
Еще ни разу русским воинам не доводилось на поле боя взять трофеями ханские бунчук и родовое знамя, взятые в Казани не в счет, там просто татары положили их к ногам наших князей в знак капитуляции.
Древко бунчука перерубил, а затем подхватил с земли мой сотник Клементьев, а знамя взял князь Даниил Холмский. Практически одновременно с этим воины царевичей взяли барабан и трубы и сразу подали сигнал татарскому войску к отступлению.
С тыла татар атаковало больше пятнадцати тысяч нашей отборной тяжелой закованной с кольчужную броню кавалерии и легкой татарской двух царевичей. Войско хана Ахмата было с тыла охвачено огромным полукругом, через который надо было прорваться начавшим разбегаться татарам, чтобы уйти в спасительные степные просторы.
С фронта бегущих татар начали поджимать выходящие из гуляй-поля пехотные полки. Они быстро проходили десятки саженей усеянные телами людей и лошадей, строились в боевые колонны и пошли в атаку, ощетинившись опущенными бердышами.
Князь Юрий сразу же как прекратилось организованное сопротивление татар, поспешил вывести свою кавалерию из боя, предоставив «почетное» право преследования разбегающихся и их пленение двум царевичам. Его полки понесли существенные потери, особенно много было раненых и в строю в момент окончания сражения меньше половины.
Пешие полки мы тоже поспешили вывести из боя, и это решение принял генерал Басёнок. В горячке боя я не заметил как сам остался без навершия шлема и получил сабельный удар в правое бедро. И когда все схлынуло у меня резко заболела голова, началась тошнота и нога заболела так, что я даже не смог на неё наступать и в итоге вместо руководства победившей армией мне пришлось подчиниться требованиям наших лекарей и отправиться в свой шатер для кратковременного отдыха.
Глава 16
К вечеру мне стало еще хуже, наши лекари дали мне выпить какую-то настойку трав и я заснул, а утром, когда проснулся, только остался большой синяк на правом бедре.
Первые итоги завершившегося сражения подвели без меня. Главным был полный разгром огромной орды хана Ахмата, при том настолько сокрушительный, что в это даже сначала не верилось. Первый предварительный подсчет тел татар оставшихся на поле боя дал какую-то фантастичекую цифру: около тридцати тысяч. А ведь есть еще какое-то количество разбежавших в разные стороны деморализованных воинов хана Ахмата, которых всё еще продолжают отлавливать по степи воины Касима и Якуба.
Кроме пленных, захваченные трофеи чисто военные: лошади, оружие и снаряжение. Хан Ахмат в поход пошел совершеено не стандартно для татар: совершенно налегке и без обоза. Он похоже действительно собирался на Руси только мстить, то есть убивать, убивать и убивать. Вместе с Ахматом в схватке погибли мурзы и беки непосредственно Большой Орды и не меньше пяти ногайских. Это означает, что значительная часть Ногайской орды участвовала в походе хана Ахмата и была убита в схватке вокруг его бунчука и родового знамени.
Столь великая победа далась нам не дешево: убитыми в стрелецких полках было почти пятьсот человек, примерно пополам в пеших и конных. А вот раненых почти пять тысяч. Очень странным было то, что у мы потеряли очень мало командиров: три сотника и не одного выше. А вот раненых было очень много: почти все командиры полков, кроме князя Юрия и Тимофея Кожухова, почти три чеиверти сотников, командующий нашей артиллерией, оба князя Стародубских, князь Патрикеев, князь Андрей, и я.
Нашему брату татарская стрела пробила кольчугу и оцарапала правый бок, рана была пустяковая, а вот синячина был капитальный. Но Андрей оказался молодцом, вида не подал, хотя ему наверняка было очень больно. А вот Ивану Юрьевичу досталось очень сильно, в какой-то момент я даже подумал что он выбыл из строя очень надолго. Но уже вечером следующего дня двадцать восьмого августа, князь был на ногах и учавствовал в первом военном совете