Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков

Глава 10−2

Об автомобилях и медицине

18 мая 1992 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: «Бессмертный полк» шагает по Европе

В нынешнем году добрая традиция, родившаяся в нашей стране, впервые вышла далеко за пределы социалистического содружества. Акция «Бессмертный полк», впервые проведённая в 1986 году, за минувшие годы стала привычным и дорогим сердцу форматом празднования Дня Победы для миллионов советских граждан. С портретами отцов, дедов и прадедов, с именами тех, кто сражался на фронтах Великой Отечественной войны, трудился в тылу, поднимал из руин освобождённые города, люди выходят на улицы, чтобы отдать дань памяти участникам великой борьбы против фашизма.

За пять лет эта традиция перестала быть только советской. Подобные мероприятия уже проходили в братской Польше, в Югославии, в Албании, в Монголии. Но 1992 год стал особым: впервые «Бессмертный полк» прошёл сразу в нескольких странах дальнего зарубежья — в Греции, Италии, Португалии. Это убедительно показывает: память о Победе принадлежит не только одному народу, но всем честным людям планеты, для которых слово «фашизм» навсегда осталось символом преступления против человечества.

Особое значение акция приобрела в Италии. После попыток ультраправых сил подмять под себя политическое поле местным коммунистам и всем прогрессивным организациям было важно показать свою сплочённость вокруг общей исторической правды. Как в 1943–1945 годах итальянские партизаны с оружием в руках сражались на севере страны против фашистов, так и сегодня именно север Италии стал одной из главных арен идейного противостояния.

Радикальные элементы пытались сорвать шествия, устраивали провокации, а кое-где переходили и к прямым нападениям. Но им не удалось запугать здоровые силы Апеннинского полуострова. На улицы Болоньи, Модены, Флоренции и других городов 9 мая — в знак солидарности с трудящимися Советского Союза акция была назначена отдельно от общеевропейского дня памяти 8 мая — вышли более пятидесяти тысяч итальянцев. Многие из них несли портреты родных и близких, участвовавших в антифашистском Сопротивлении, имена партизанских командиров, рабочих подпольщиков, павших товарищей.

Сегодня некоторые силы вновь пытаются переписать историю, выставить Советский Союз главным врагом Европы, а коммунизм превратить в пугало для впечатлительного избирателя. Тем важнее видеть: и в капиталистических странах есть честные люди, которые помнят уроки истории. Они знают, какой ценой была добыта Победа, и не желают повторения ошибок, однажды уже приведших человечество к катастрофе. Живая память народов сильнее клеветы, а идея борьбы за мир и справедливость — жива, и, как показали майские улицы Италии, живее всех живых.

1992 год запомнился еще одним интересным «автомобильным» моментом. У нас закончилась очередь на личный четырехколесный транспорт, мы достигли точки равновесия между ценой на машину и количеством желающих ее купить.

При этом нужно понимать, что стоимость автомобилей в Союзе была искусственно завышена. При стоимости производства вазовской восьмерки — она как раз в этот момент сходила с конвейера, но возьмем например данные за 1990 год — в 3600 рублей, розничная стоимость этого же автомобиля для конечного покупателя составляла 10800 целковых. Понятное дело, что имелись там кое-какие другие накладные расходы, логистика, налоги в Союзе не учитывались, потому что весь заработок уходил в бюджет как налог, но в целом это 200% прибыли.

Для сравнения в эти же годы средняя норма чистой прибыли западных автопроизводителей болталась в размере от 3 до 5% в зависимости от статусности модели. Бюджетные модели давали меньше прибыли, люксовые — больше. Причем в плохие годы, когда там стоимость топлива взлетала или просто у людей денег становилось меньше, эти показатели легко падали в зону отрицательных значений. Опять же не совсем «честно» сравнивать эти два показателя, но все равно даже без точных цифр понятно, что автомобиль в Союзе стоил дороже, чем на западе.

Так или иначе насыщение рынка личным автотранспортом открыло перед государством сразу пачку возможностей. Во-первых, можно было увеличить объемы экспорта, но здесь мы упирались в первую очередь в емкость рынка. Нива-2 фактически предвосхитила появление целого класса автомобилей — городских кроссоверов, сделала то же самое, что в 1994–1995 годах сделала Тойота со своей RAV-4. В 1991 году из 250 тысяч сделанных на ЕлАЗе автомобилей — производство там только разгонялось, плановая мощность завода составляла 800 тысяч автомобилей в год, ее предполагалось достичь в 1995 году — на экспорт в капстраны уехало 130 тысяч. Автомобиль стал хитом года, покупатели были в восторге от сочетания цены и качества, но вот под увеличение экспорта просто не имелось рынка. Физически.

Более того мы начали продавать «пустые» Нивы без двигателя под установку силового агрегата на месте. В Европе как раз в эти времена активно набирали популярность легковые дизели, тем более они были актуальны для такой полувнедорожной машины, а в СССР своих легковых дизелей не было и появление их в обозримом будущем не предполагалось. На пустые Нивы ставили французские дизели PSA XUD 1,9 литра, допиливали на месте напильником, добавляли всяких кастомных свистелок и перделок, и в такой комплектации Нива второго поколения откусывала еще часть рынка.

Вторым вариантом было снижение цены. Делать этого особо не хотелось, да и не было у советского правительства цели массовой автомобилизации населения, поэтому резать розничные прайсы мы не торопились. На 1993 год было запланировано сохранение цены 1992 года, то есть фактически удешевление на 4%, но далеко заходить по этому пути мы не собирались. Ну потому что задача по изъятию необеспеченных товарной массой накоплений у населения она же никуда не делась.

И отсюда третьим вариантом стало внедрение элемента автокредитования. Мы выдаем кредит сейчас на уже изготовленную машину, на которую государство уже потратило средства, чтобы изымать денежную массу некоторое количество периодов вперед.

Это кстати очень интересный момент, отличающий плановую экономику от рыночной. На западе кредит увеличивает денежную массу и способствует росту потребления, а через него росту производства. В СССР объемы производства регулируется планом, не важно сколько денег на руках у населения, таким образом кредит на автомобили не только не увеличивает денежную массу, а наоборот способствует ее временной «стерилизации». Человек гарантированно будет тратить часть дохода на выплату кредита и значит его потребление в других сферах будет снижено.

Ну и четвертым механизмом освоения «лишних» автомобилей стал упор на механизм автоаренды. На самом деле, при всей своей кажущейся экзотичности автопрокат существовал в Союзе еще при Хрущеве, тогда его рассматривали как вариант «общей собственности» на автомобили для закрытия имеющегося дефицита. Но тогда затея не взлетела. Уровень водителей был низок, водительское удостоверение выдавалось бессрочно и часто к моменту начала реальной водительской практики все обучение уже