Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
— Простите, товарищ генеральный секретарь, но стопроцентных гарантий в таких ситуациях дать не может никто, мы лишь оперируем вероятностями…
— Да и хрен с ним, — я махнул рукой, предлагая продолжать рассказ. — Хотя конечно англичанам тут можно позавидовать.
Ну да, в их премьера вон только камни кидают из толпы, а вот взорвать или застрелить — всё как-то у ирландцев руки не дотягиваются. А жаль. Впрочем, в Лондоне сейчас и без терактов весело.
В апреле 1992 года в Великобритании прошли очередные парламентские выборы, на которых в отличие от реальной истории победили лейбористы во главе с Нилом Кинноком. Видимо, тот парад скандалов, кризисов, непопулярных решений и терактов, который свалился на страну в последние годы, таки доконал рейтинг консерваторов, и даже уход в отставку «железной суки», «похитительницы молока» Тэтчер тут спасти эту политическую силу не смог.
В известной мне истории, кстати, на этих выборах лейбористам тоже предсказывали победу, но там вразрез со всеми электоральными прогнозами консерваторы смогли набрать 42% голосов и удержать — хоть и с некоторой просадкой — за собой Палату Общин. Тут результат консерваторов оказался хуже — всего 36%, а лейбористы, наоборот, выступили лучше, набрав 41% голосов.
Стоит ещё пояснить, что поскольку лейбористы больше ориентированы на электорат в городах в противовес «сельским» консерваторам, им приходится для победы в мажоритарной системе набирать чуть больше голосов, потому что спорные округа скорее отойдут их противникам.
Поэтому, имея перевес в пять процентов, на практике лейбористы заняли всего 323 места, что формально даже не было большинством в Палате общин, где заседал в эти годы 651 депутат. В любой другой стране лейбористам пришлось бы искать себе союзников и формировать коалицию, чтобы создать правительство, однако островная система таких изысков не предполагала, поэтому Киннок как лидер победившей партии стал Премьер-министром автоматически. Хорошо, пусть не автоматически, пришлось там поискать голоса у либдемов, но полноценной коалицией это конечно не было.
На приход к власти лейбористов рынок отреагировал нервно. С одной стороны, Киннок обещал отменить ставший знаменитым подушный налог Тэтчер, с другой стороны, повестка лейбористов, связанная с повышением уровня жизни и увеличением налогов на богатых денежных мешков, всегда раздражала. Пусть даже на практике она никогда полноценно в жизнь и не воплощалась.
Уже два года Британию душил вялотекущий кризис недвижимости. Прибыли от высоких цен на нефть британские денежные мешки, как водится, предпочитали вкладывать не в промышленность, а в недвижку, из-за чего в Лондоне и вокруг него с 1983 по 1989 год цены на недвижимость выросли чуть ли не в 4 раза. В какой-то момент казалось, что доходности этого эльдорадо не будет конца, но, как и любая пирамида, перегретый рынок недвижимости с грохотом начал рушиться в 1990 году, что, кстати, стало одной из причин поражения консерваторов.
Так что в новое десятилетие Лондон входил с рецессией, ростом безработицы и прочими прелестями, при этом из-за общей высокой инфляции в Европе британцы были вынуждены так же держать высокую ставку. А логика борьбы с рецессией требовала её понижения.
С другой стороны, в 1992 год Европа входила с осторожным оптимизмом. Цена на баррель нефти, несмотря даже на наш недавний конфликт с Саудовской Аравией и события в Гималаях, где опять начали постреливать индийцы и китайцы, прочно вывалилась из тридцати долларов и зависла, болтаясь на уровне 27–29 мёртвых американских президента за бочку чёрной жижи. Снижение цен на энергоносители наконец позволило обуздать инфляцию, снизить дефицит бюджета, выйти из долгого периода околонулевого роста — та же Франция с 1986 по 1991 год росла в целом на солидные 0,4%, воистину гигант европейской экономики — и перейти в стадию плавного «набора высоты».
Это дало повод Еврокомиссии начать завинчивать гайки в деле финансовой дисциплины. Были вытащены из небытия — когда у тебя инфляция за 10% переваливает, о согласовании курсов с соседями начинаешь думать как-то не очень активно — правила о валютной координации, в конце 1991 года к соглашению присоединилась и Британия, чей фунт до этого не имел жёсткого курса и был полностью рыночным.
И вот тут мы нанесли удар. Вернее, даже не мы, скорее это была сама вселенная, а мы ей только помогли. Хорошо, когда знаешь, что курс фунта в эти года завышен и на этом можно сыграть: предыдущие годы мы кропотливо вкладывали свободные средства в фунт стерлингов, зарабатывая на том, что доллар с 1985 года изрядно просел по отношению к островной валюте. И вот в 1992 году — в мае как раз в качестве подарка новоизбранному премьеру — внимательные биржевые игроки могли заметить увеличение количества сделок по паре фунт-марка. Фунт продавали, марку покупали, британское казначейство для поддержания валюты в согласованном коридоре вынуждено было подкреплять её резервами. Обычное дело в общем-то, но… Но поток «нефтедолларов», который очень бодро проедали в Лондоне последние шесть лет, как-то незаметно закончился, а вот привычка себе ни в чём не отказывать — осталась.
Короче говоря, в этой истории наши структуры сыграли роль Сороса — впрочем, этот венгр-нацист, любящий причинять добро в планетарных масштабах, тут тоже отметился — в течение 4 дней с 11 по 15 мая выбросив на рынок 8 миллиардов фунтов стерлингов. Кульминация пришлась на 19 мая, когда тенденции на рынке уже заметили все и слив британского фунта стал неконтролируемым. Кабинет Киннока пытался поднимать учётную ставку, выпустил успокаивающий пресс-релиз, держал оборону — в этой истории жирок у британской казны был чуть больше, но оттого и падение вышло ещё громче — целых два дня, но в итоге 20 мая был вынужден констатировать невозможность дальнейшей поддержки фунта. В «чёрный вторник» соотношение в паре фунт/доллар рухнуло с 2,2 к 1 до 1,4 к 1. Все жители Великобритании в одну секунду стали беднее на треть. Такого с экономикой страны ещё не было, во всяком случае, в современности.
Мы же заработали скромные полтора миллиарда долларов. Мелочь, а приятно.
Так что когда я говорил про то, что «Ягуар» британского премьера закидали камнями — это была не фигура речи, разъярённые граждане именно так отреагировали на майские события. Ну и закончилось это тем, что на ближайшем заседании парламента лейбористы не смогли собрать голоса за свой законопроект — либдемы быстро отползли в сторону, чтобы их тоже фекалиями не забрызгало — и прямо сейчас на островах стоял вопрос о возможных перевыборах. Ник Киннок рисковал стать самым коротким премьером в истории Великобритании. До Киннока этот сомнительный рекорд держал некто Джордж Каннинг, продержавшийся в должности премьер-министра в 1987 году целых 119 дней. Впрочем, у