Владислав Савин - Белая субмарина

       Следующий день. Сейчас фрицы будут своего хоронить. "Лют слыл очень удачливым, прежде не потерял ни одного человека, боевой дух команды заметно упал". И значит если мы атакуем их именно тогда, то застанем в "пришибленном", нерабочем настрое. Противолодочных торпед у нас нет (на ЭТ-80СН я не полагаюсь), так что если субмарина успеет нырнуть... Никуда она от нас не денется, но придется караулить, под водой "девятка" выдержит двое суток, ну если совсем по максимуму, все отключено, экипаж в койках, то трое. И сделаем мы из мега-бриллиантового, "командира счастливой девятки", кто фильм еще советский помнит, там "Щука" была? Но вроде "девятки" гораздо хуже "семерок" управлялись и не ныряли так быстро. Да и не ждут немцы атаки из-под воды. Единственная неопределенность - лодка U-516, пришедшая забрать эвакуируемых (кстати, в той истории "трехсотый" был лишь один, а не два). В книжке написано, что она подошла "вскоре", а вот насколько? Может, позволить ей забрать раненых, и отпустить? С другой стороны, а разве сильно встревожит немецкий штаб, что подлодка по пути домой пропала без вести? С нами ее точно не свяжут. А фрицам лишний убыток. Значит, топим обе.

       В 9.30 объявили боевую тревогу. И осторожно, на девяти узлах, начали выдвигаться в сторону цели. Сколько там мега-ас будет трепаться, ну пять, десять минут, затем еще тело будут поднимать на палубу. С другой стороны, лучше бить их во время церемонии, чем когда они уже закончат и разойдутся по своим постам. С фашистами ведь по рыцарским правилам не воюют?

       -Контакт, пеленг 173, предположительно подводная лодка под дизелями!

       Ну вот и второй покойничек. Прикинем дистанцию. А, наплевать, успеем! Что он там увидит, и вряд ли поймет!

       Время 10.10. Дистанция до цели - двенадцать кабельтовых (уточнили коротким импульсом ГАК). И сразу залп двумя 53-38СНК (наведение по кильватеру). Два попадания. Стреляли с глубины сорок, под перископ не всплывали - но по ГАКу картина классическая, шум винтов цели прекратился, слышны звуки разрушения корпуса. Песец мега-асу.

       Мы же разворачиваемся навстречу второй лодке. Пожалуй, они могли и слышать взрыв. Погрузятся? Нет, чешут под дизелями. Впрочем, их можно понять - наверху день, видимость отличная, волны нет, перископ далеко виден, ну а что можно атаковать без перископа и акустикой не услышать, не предупредить заранее, это сейчас ни в какой канон не укладывается. Идут как шли, но в готовности немедленно погрузиться, лишь что-то услышав и увидев. Но не увидят и не услышат. Ну разве что шум торпед.

       Мы занимаем позицию почти на курсе у фрица. И стреляем на этот раз двумя ЭТ-80СН (электрическими, с акустикой). Попали! И этот готов.

       А вот теперь можно вернуться к месту утопления первой лодки. Чтобы проконтролировать, не осталось ли там живых. Иначе выйдет неудобно, доклад по радио об успехах U-181, и кто-то из экипажа в английском плену? В этих широтах выжить в воде можно и несколько суток. И по закону подлости, кто-то да пройдет мимо...

       Огромное пятно соляра было видно издали. Надеюсь, рассеется за несколько дней, и останется незамеченным, при такой "интенсивной" воздушной разведке. Плавали какие-то деревянные обломки, и тела. Причем некоторые из них вроде даже шевелились. Позже мы узнали, что наши торпеды дошли до цели как раз в тот момент, когда десятеро из похоронной команды спускали тело в воду (то есть, считая вахту, наверху находилось семнадцать человек). Кого-то приложило взрывной волной, кто-то не выплыл. Но живые все равно остались.

       И что нам было с этим делать? А как немцы поступали в подобных случаях?

       У нас наверху боцманская команда, и бериевский осназ. Старший НКВДшник орет по-немецки, ком хир, и машет рукой. Немцы не спешат исполнить, то есть налицо неподчинение. Очередь по воде, из немецкого автомата. Четверо фрицев с натугой плывут к медленно скользящему мимо "Воронежу". Причем двое тащат одного, и еще один рядом. Их вытягивают баграми, тут же вяжут руки, и спускают вниз.

       -Поджечь, командир?

       Я оцениваю направление ветра и волны, куда все это понесет - и даю добро. Соляр, болтающийся на воде уже час, так просто не поджечь, но если использовать подручный материал (старый пробковый жилет, пропитанный бензином) и кое-какие спецсредства... Полыхнуло хорошо, поднимается черный дым. Каково фрицам, если там еще плавали живые, не хочется и думать.

       "Парусное судно, Herr Kapitan". Вольфганг Лют поднял свой бинокль. Он не стоит торпеды. Швантке, вызывайте артиллеристов. Всех. Беккера тоже сюда. Пусть хоть во что-то постреляет.

       Приказ был отдан, и тотчас внизу загрохотали сапоги. Вслед за этим на мостике появились артиллеристы. Они торопливо спускаются по трапу к орудиям, на ходу застёгивая спасательные жилеты и пристёгивая страховочные лини. Из погребов достают ящики с патронами и передают их в центральный пост. Моряки выстраивают живую цепочку из поста на мостик и вниз к орудиям, передавая ящики из рук в руки. Вахта на мостике удвоена. Появляются артиллерийский офицер Рихард Беккер и рулевой обер-маат Теодор Петерсен. На шее Беккера висит бинокль, чтобы лучше видеть всплески и корректировать огонь; Петерсен несёт мегафон, чтобы передавать приказы Беккера артиллеристам.

       Парусник и лодку разделяют не больше 500 метров. 105-мм орудие, установленное на носу лодки, с грохотом выплюнуло язык пламени, послав снаряд в парусник. Первый выстрел дал недолёт, а потом случилась осечка. 20-мм автомат на мостике вообще не стрелял. "Сырые боеприпасы", - коротко бросил кто-то.

       В полной тишине U-43 медленно подходила всё ближе к своей добыче. Новый ящик с 20-мм патронами был передан по цепочке. Снова рявкнуло 105-мм орудие, открыли огонь 20-мм автомат на мостике и 37-мм зенитка на палубе позади рубки. Первый же снаряд попал в штурманскую рубку шхуны. Теперь обречённый парусник ожил. Из заполненных дымом отсеков хлынули люди. Огонь быстро охватил мачты и снасти. Экипаж судна даже не попытался спасти его. Две спасательные шлюпки под градом головешек и пепла поспешно отвалили, взбивая вёслами оранжевые волны. Столб дыма поднялся над горящей шхуной и упёрся в низкие облака. Через несколько минут кто-то пробормотал: "Фок-мачта готова... Бизань тоже..."

       "Словно Летучий Голландец", - нервно заметил стажёр, но Лют не слышал его. Как раз в этот момент большая волна прокатилась по палубе лодки, чуть не захлестнув рубку. Когда она схлынула, смолк и грохот всех трёх орудий U-43. Повернувшись к 105-мм орудию, Лют увидел, что возле него никого нет. Волна смыла одного из артиллеристов за борт, и он висел на страховочном лине, в то время как остальные пытались втащить его обратно на палубу.