Владислав Савин - Белая субмарина

       "Словно Летучий Голландец", - нервно заметил стажёр, но Лют не слышал его. Как раз в этот момент большая волна прокатилась по палубе лодки, чуть не захлестнув рубку. Когда она схлынула, смолк и грохот всех трёх орудий U-43. Повернувшись к 105-мм орудию, Лют увидел, что возле него никого нет. Волна смыла одного из артиллеристов за борт, и он висел на страховочном лине, в то время как остальные пытались втащить его обратно на палубу.

       "Какого чёрта вы делаете?! - завопил Лют, брызгая слюной. Он указал пальцем на пылающий парусник. - Продолжайте огонь, а этот ублюдок пусть плавает!" (Дж.Воулз).

       Он очень старался быть хорошим фашистом. Всегда громко заявлял о приверженности идеям фашизма, партии и Рейху. В своем экипаже, как писал он сам, "читал политические лекции, о Рейхе и многовековой борьбе за него, о величайших людях в нашей истории, о великом фюрере, о расовых проблемах и вопросах народонаселения, о войне за реализацию идеи Рейха". То есть добровольно взял на себя обязанности "политработника", комиссара.

       Кстати тот французский парусник он расстрелял исключительно затем, чтобы поднять боевой дух еще неопытной команды. И будет повторять этот прием еще не раз, дополнительно театрализовав - с приказом, все свободные от вахты наверх, смотреть! Или еще и поучаствовать, подняв на палубу ручные пулеметы.

       А боевой корабль на его счету был лишь один - французская субмарина "Дорис", потопленная в мае сорокового. Остальные сорок три, это торгаши. И в подавляющем большинстве, идущие без конвоя, в отдаленных районах океана. Причем почти треть, нейтралы. В биографии описана атака судна, которое он сам, еще до того, назвал шведским. Подводный мега-ас... Скорее ass (дрянь).

       Я смотрел на существо валяющееся без чувств на полу медотсека. Как сказал Князь, проведший первичный осмотр, его обо что-то капитально приложило головой. Но жив, сцуко, и похоже, не помрет. Однако двое из его команды не бросили, тащили до последнего - фашисты, что сказать, вымуштровал. Те уже сидели в выгородках, у третьего оказалась сломана рука, ему сейчас оказывал помощь Князь, ну а несостоявшаяся легенда кригсмарине лежала на полу, под надзором нквдшников и большаковцев (все помнили драку, которую устроил здесь же плененный командир U-703).

       И что мне с этим теперь? Может, проще пристрелить и за борт?

       Сначала, конечно, допросить. Хотя образцы радиообмена у нас уже есть, но мало ли... Нам ведь надо срочно, от лица U-181, радио в Берлин - "наблюдали на U-516 взрыв, детонация торпед, спасшихся нет".

       Вот зачем мы потопили вторую лодку. Депешу "от Люта" перехватят и союзники, прочтут (немецкий шифр уже взломали). И совсем не удивятся обнаруженному в этом районе соляру и обломкам. И если найдут неучтенный труп в спасжилете (и даже если в его кармане окажутся документы, указывающие на принадлежность именно к экипажу U-181), это будет объяснимо. Кого еще геноссе Лют пересадил на лодку, идущую домой, и зачем - только он сам знает.

       А отчего на U-516 вдруг рванули свои же торпеды? Так всякое бывало. Как, к сожалению, и у нас на СФ, был случай в шестидесятые...

       Еще совсем недавно Вольфганг Лют считал себя очень удачливым командиром.

       Ему всего тридцать лет, а он уже корветтен-капитан, кавалер Рыцарского Креста с Дубовыми Листьями, командир уже третьей по счету подводной лодки, имея на счету почти тридцать потопленных кораблей и транспортов врага. И неизменно с ним было какое-то военное счастье, не только мастерство и опыт, но и стечение обстоятельств, благодаря которому неприятности обходили его экипаж стороной. Команда считала своего командира живым талисманом, все знали что пока еще ни один человек под его начальством не погиб. В кригсмарине не было принято вписывать в личное дело такую характеристику как "удачливость", в отличие от британского Роял Нэви - но моряки любого флота любой страны во все времена хорошо знали, что это такое, и весьма ценили.

       И вот, все оборвалось. Сначала в совершенно полигонной ситуации при разрыве орудия погибает один человек и трое ранено, в том числе двое тяжело. А затем при похоронах погибшего товарища случилось это. Обиднее всего, что его застигли точно так же, как легендарный Веддинген свои жертвы. Отчего после гибели "Абукира", другие два британских крейсера, "Кресси" и "Хог" будто играли с лодкой в поддавки? Потому что в те времена подразумевалось, что корабль, занятый спасением людей, неприкосновенен, как бы находясь "вне игры". После было время "неограниченной подводной войны", когда подводные лодки топили без всяких предупреждений даже санитарные транспорты - но опять же неявно подразумевалось, что нарушать правила могли лишь охотники, то есть германские субмарины. Печально-торжественный момент, похороны в море погибшего товарища - и когда акустик внизу истошно заорал "торпеды!", в самый первый миг Лют почувствовал не страх, а возмущение столь вопиющей неуместностью подобного действа. Еще секунда ушла на осмысление, ситуация казалась невероятной, вражеская подлодка в этих водах, против кого, и как она сумела так точно выйти на нас, может акустику показалось? Но вот заметили и быстро приближающиеся следы на воде, и уже не было сомнения, но и времени не было тоже. Погрузиться? Но океанская лодка "тип IXD2" совсем не "семерка", она неповоротлива, неуклюжа. Дизеля на полный, лево руля, привести торпеды за корму, все лишние с палубы вниз, по своим боевым постам. Одна торпеда вроде бы должна пройти за кормой, но, проскочив уже мимо, она легла в циркуляцию, на лодку! Но прежде чем она попала, вторая торпеда взорвалась под дизельным отсеком. Что было дальше, Лют не помнит, так как сильно ударился головой.

       Он очнулся запертым в железном ящике. Тускло горела лампочка, на полу валялось какое-то тряпье. Хотелось выть - у кригсмарине были такие торпеды, по истечении заданной дистанции переходящие с прямого хода на спираль - но чтобы так повезло, чтобы торпеда свернула как раз в нужный момент и в нужную сторону?

       Он был заперт в отсеке не надводного корабля, а субмарины, опытный подводник легко почувствует маневр погружения-всплытия. Но какого же размера должна быть лодка, если на ней предусмотрены специальные помещения для пленных? Такое лишь у французов было на "Сюркуфе". Наверное американцы, они всегда страдали гигантизмом в строительстве субмарин. Если так, то это еще не самое худшее, вот англичане к пленным подводникам были безжалостны, обозленные потерями, а янки имели репутацию беззлобных простаков.